|
|
Monday, January 17th, 2005
| |
4:12 pm - Называется - упс...
|
Нет, слушайте, у нас в семье без казусов не получается. Все не из-за меня, все из-за дорогого супруга.
Вчера у нас были гости – сидели, весело болтали. В какой-то момент Аркадий разошелся и принялся рассказывать, как он командовал шхуной в Охотском море во время шторма. Вчера я слушала, наверное, сто двадцать пятую версию этой истории. С каждым разом его рассказ обрастает все новыми, ранее неизвестными, подробностями. Сначала он на ней просто плыл, и их качало, потом он ее спасал, вычерпывая из трюма воду сапогом, теперь уже оказывается, он командовал! Он объяснил, что "должен был взять ответственность на себя – ночь, дождь, туман, идем при семибальном ветре с тридцатиградусным креном на правый борт...". В следущий раз, наверное, шхуна станет подводной лодкой.
Когда Аркашу несет, его не остановить – он как торпеда. Я это знаю, только все равно пытаюсь. Так и вчера. Вобщем, принялась я пинать его под столом. Пинаю-пинаю, реакции – ноль. Вместо Аркадия на меня отреагировал голубоглазый Брайен – повернулся ко мне и стал строить глазки. Я ему тоже, есессно. Если б вы его видели, этого Брайена, вы бы поняли, почему есессно. Орел! Голубоглазый. Он еще и умный, наверное – профессор. Только живет в Торонто – далековатенько.
Вобщем, под столом – это я его лупила, Брайена, а не Аркадия, блин! Когда это выяснилось, апостериори, так сказать, кроткий наш Аркаша взбеленился, затопал, закрутил пальцем у виска и объявил, что я позорю его репутацию. Ай-яй-яй, да и только!
Я всегда в таких случаях говорю то же, что мой бывший любимый начальник Пал Палыч: такое бывает.
Интересно еще, что Брайен обо мне подумал. Наверное, остался очарован.
|
|
(34 comments | comment on this)
|
| Saturday, January 15th, 2005
| |
8:08 pm - Текущее
|
Спасибо большое всем, кто откликнулся на мое поздравление. Это очень приятно – получать комментарии. Сразу хочется еще что-нибудь написать – и опять получить отклик. Я теперь буду стараться всех побольше комментировать, это людям должно быть приятно.
Меня тут ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) ya_tanechka спрашивает, как мы с супругом отдохнули в круизе. Впечатлений, на самом деле, море! Главная неприятность – мне теперь надо худеть. Нас там все время кормили. И поили! Муж мой ходил расслабленный, с блаженной улыбкой, и ему все приходилось повторять по три раза, покуда он начинал понимать, чего от него хотят. Так, на практике, было проверено, что большое количество коктейлей притупляет остроту ума.
Слушайте! Это цунами – это что-то потрясающее! Кстати, на корабле все обсуждали цунами. Теперь до меня дошло, что в библии подразумевалось под всемирным потопом. Кошмар!
Из-за этого цунами у нас чуть все не отменилось. Дело в том, что у Аркадия двоюродная сестра со своим мужем проводили свой медовый месяц в Тайланде, как раз на одном из островов в месте бедствия. Они оказались в совершенно фантастической ситуации. В тот день они отправились нырять с аквалангом, с инструктором, разумеется. Нырнули недалеко от берега, опустились исследовать морские глубины, плавают себе под водой, вдруг – все почувствовали, что резко повысилось давление. Инструктор сразу показал им большой палец – значит всплывать. Поднялись они на поверхность, солнышко как светило, так и светит, а вокруг... доски, щепки, всякий хлам и мертвые человеческие тела – очень много детей погибло – при этом, ни берега, знакомого привычного пляжа, ни их гостиницы – всего этого нет, вместо этого кругом вода. Представляете себе их впечатленьеце? Но зато, как им самим повезло!
Я теперь ни за что на берегу океана не соглашусь жить, упаси Бог!
Все, заканчиваю. Мне завтра принимать гостей. Буду делать борщ, пирог с мясом и фаршированные перцы.
|
|
(8 comments | comment on this)
|
| Thursday, January 13th, 2005
| |
7:50 pm - Важно и срочно!
|
Ндя...
Исчезновения Аркадия никто не заметил, все решили – он просто отдыхает, что, кстати, верно, однако, пора посмотреть правде в глаза: Аркадий взаправду исчез. Не ото всех, конечно...
И теперь этот журнал по законному праву принадлежит мне. Вот. Мне самой, честно говоря, жалко, что так получилось, что он поступил так безответственно, перепоручив свой дневник мне, но ничего не поделаешь, и я, скрепя сердце, взяла на себя эту ношу.
В соответствии с полномочиями, я хочу поздравить вас, дорогие друзья Аркадия, ну а теперь мои (кто останется), со СТАРЫМ НОВЫМ ГОДОМ! Желаю всем вести здоровый образ жизни!
Отныне ваша,
Алена.
Теперь можно аплодисменты. Спасибо.
P.S. Будем надеяться, что Аркадий покинул нас не навсегда, и этот журнал станет нашим семейным дневником.
P.P.S. Да, кстати... Фамилия наша не Кляузе – это так Аркадий хохмил – а КЛАУЗЕ.
Вроде все.
|
|
(37 comments | comment on this)
|
| Thursday, December 30th, 2004
| |
8:47 pm - Новогоднее выступление
|
Друзья мои! Дорогие мои добрые друзья!
Счет пошел уже на часы. Я поздравляю вас всех с Новым 2005 Годом!
Пусть это будет год больших начинаний и радужных перспектив, пусть неожиданности, поджидающие нас в новом году будут приятными.
Желаю всем здоровья, благополучия и веры в себя!
Засим, остаюсь всегда ваш,
Аркадий.
(Из Южной Атлантики с борта корабля Discovery)
|
|
(15 comments | comment on this)
|
| Sunday, December 26th, 2004
| |
5:28 pm - Похождения Аркадия в Шанхае. Часть третья, последняя.
|
Ну что, дорогие друзья, пора заканчивать рассказ про мои шанхайские приключения, так как, во-первых, я уже обратно в Лос Анжелесе под крылышком любимой жены, во-вторых, послезавтра мы с Аленой отбываем в Буэнос Айрес, а затем в антарктический круиз, а уж там про Китай вспоминать будет несвоевременно.
Поэтому...
Так, на чем мы остановились в прошлый раз? На голову мне обрушился удар, в глазах потемнело. Нет, это были не бандиты. Это какой-то умник выбросил из окна мешок с мусором – ну и угодил мне аккуратно в то самое место, оглушил меня. Потом меня обыскивали – помню это сквозь туман. Когда окончательно пришел в себя, огляделся – вокруг никого. Сижу в темном переулке в луже среди мусора, голова свинцовая, часов на руке нет, запонки платиновые сорваны, карманы пустые. Лидия тоже исчезла. Это было третье впечатление от Шанхая – ограбление. Тут еще дождик начался...
Вобщем, посидел я еще немножко в луже среди мусора, отдышался маленько, досчитал до пятнадцати с того места, где остановился до того, как меня огрело мешком, покряхтел, встал и пошел...
Далеко, однако, не ушел, потому что раздалось «мяу-мяу мяу-мяу» - это Лидия примчалась на полицейской машине, ну и полиция вместе с ней – капитан Хэянь Жень.
С Лидией, как оказалось, все обошлось благополучно. Она проявила расторопность и рванула с места происшествия, как только меня...
- Как только тебя, Аркадий, по башке шарахнуло, - рассказала Лидия.
Она молодец – добежала до отеля, и там вызвали полицию.
- Это так здорово, что на нас напали! – воскликнула Лидия, - романтика!
Полиция за две минуты с почестями доставила нас в отель. Поднялись ко мне в номер для составления протокола. Самое неприятное для меня было то, что я лишился паспорта – собирался сдать его в гостиничный сейф, да забыл – вот и лежал он у меня в нагрудном кармане рубашки поближе к сердцу, вот и достался он злоумышленникам.
Капитан Хэянь Жень мне понравился – очень любезный – все извинялся перед нами за наше приключение. Хотел вызвать кого-нибудь из российского консульства, но там никто не ответил. Сам Хэянь Жень говорил на английском, но сообщил, что его папа хорошо знает русский, так как в институте учился в Советском Союзе. Это он чтобы мне приятное сделать. А я ему в свою очередь сказал, что, случись такое происшествие здесь лет 70 назад, так на его месте был бы мой покойный дедушка.
Мой дедушка, Тимашевский Антон Иванович, в то время работал у англичан, инспектором в колониальной полиции – расследовал преступления, совершенные в Международном секторе. Специализировался как раз на ворах и бандитах. Потом, когда пришли японцы, они эту полицейскую лавочку сразу прикрыли, схватили всех, включая моего дедушку, и поставили к стенке. В последнюю минуту его спасло то, что он оказался русским, а не англичаниным – ему прямо там, у стенки, мешок с головы сняли, руки-ноги развязали и отпустили на все четыре стороны.
Капитан Жень вызвал из своего управления переводчика, тот примчался, и они оформили мне протокол в трех экземплярах на трех языках – русском, английском и китайском. Тот, что на китайском, пригодился потом при прохождении границы в качестве объяснения отсутствия китайской визы.
Меня мутило, голова болела, но от врача я отказался. Лидия заявила, что будет исцелять меня лично.
- Я, - говорит, - Аркадий, напою тебя зеленым чаем с женьшенем. Пей, Аркадий, пей – это очень полезный чай. Он снимает боль, успокаивает нервы, укрепляет сердце, лечит почки, выводит шлаки и повышает потенцию – он мертвого поднимет!
На следущее утро Лидия, оглядев меня, воскликнула:
- Ну вот, Аркадий, как огурец! Я же говорила, мой чаек мертвого поднимет!
Лидия, вся такая энергичная, рвалась в бой:
- Аркадий! Сорок секунд на сборы и едем!
- Куда?
- Фотографироваться и в консульство! За новым паспортом – вперед!
Генеральное Консульство Российской Федерации в Шанхае, улица Уанпу, дом 20. Заходим внутрь, Лидия мне:
- Аркадий, сиди в приемной, жди меня.
Сижу. Жду. Через пятнадцать минут появляется Лидия:
- Аркадий! Подъем! Вице-консул ждет, Пал Палыч его зовут.
Пал Палыч Иванов-Петров встретил меня радушно – предложил выпить кока-колы, сигару предложил.
- Ваша жена, - говорит, - очень хваткая, очень...
Потом он мне культурно объяснил, что новый паспорт они сделают в лучшем виде, и он будет готов уже через... 90 дней.
- Вы, - говорит, - Аркадий Карлович, оказались в хорошей компании. Тут у нас и Вертинский советский паспорт получал.
Мой дедушка тоже здесь советский паспорт получал, только 90 дней мне ждать никак. Так я Пал Палычу и объяснил.
- Понимаю, - кивает, - поэтому мы вам выдадим бумагу, с которой вы сможете въехать в Россию.
- Но мне, - говорю, - нужно не в Россию, мне нужно в США.
Иванов-Петров сочувственно повздыхал, помялся и сказал, что к великому сожалению... ну и тэдэ, и тэпэ. Короче, пришлось подключить к делу Лидию. Двенадцать с половиной минут я сидел на стульчике в коридорчике, пока Лидия лоббировала мое дело в кабинете Пал Палыча. Потом она вышла и скомандовала:
- Аркадий, подъем!
Еще через пять дней из рук Пал Палыча я получил новенький паспорт с чистыми страницами.
- Поздравляю вас, Аркадий Карлович, - торжественно пожал мне руку Иванов-Петров, вручая паспорт.
Спасибо Пушкину. Он, войдя в мои тяжелые обстоятельства – ограбление, контузия – избавил меня от работы, сам везде ездил. А я...
Десять дней мы с Лидией гуляли и веселились, а расстались неделю назад. Она отбыла домой в Израиль, завершив свою командировку и половину отпуска. Ну а я полетел к любимой жене.
- Смотри у меня, Аркадий! – строго сказала Алена, погрозив кулачком, - я тебе дам!
Это она про Лидию.
|
|
(6 comments | comment on this)
|
| Tuesday, December 21st, 2004
| |
11:00 am - Похождения Аркадия в Шанхае. Часть вторая.
|
Да, так на чем я в прошлый раз остановился... Как мы с Лидией пошли кушать, гулять и веселиться. Сначала кушать.
- Аркадий, - заявила Лидия, - мы пойдем не в какую-нибудь туристическую трапезную, а в настоящее, сугубо китайское место.
Я обеспокоился, было, предстоящим способом расплаты за ужин в сугубо китайском месте. Но, оказалось, что все возможные кредитные карты там вполне котируются. Более того, сугубо китайское место имело меню на английском языке, не очень дешевые для сугубо китайского места цены и даже такой атрибут туристической трапезной, как вилка.
- Как вы разыскали этот ресторан? – спрашиваю Лидию.
- Секрет фирмы, - отвечает, - но вам, Аркадий, я его открою.
Оказывается, Лидия узнала про него из специального путеводителя по Шанхаю, который называется «Путеводитель по местам, куда не заглядывают туристы».
- Очень популярная книжица, между прочим. Идет нарасхват, - заверила меня Лидия, - так, по крайней мере, мне сказали в том магазине, где я ее брала.
- Это отдельно взятая книжица? – спрашиваю, - или это серия?
- Вообще-то, серия, - отвечает, - там не только про Шанхай, там и про Португалию есть. Я еще про Португалию купила. Мы с мужем собираемся в отпуск в Португалию.
- Вы замужем? – спрашиваю.
- Ага, - говорит, - в четвертый раз.
Так, плавно, разговор перетек на личное.
Знакомьтесь, друзья мои, Лидия Враницкая.
- Можно Лидия Францевна, но лучше не надо, ибо... ибо... Ибо я не люблю, когда по отчеству – отчество старит, - уточняет.
Лидия – внебрачная дочь австрийского канцлера и украинской певицы Марии Хворостенко.
- Я – дитя любви и, одновременно, ошибка молодости моей красавицы-матушки, совершенная ею в гостинице с видом на озеро Балатон во время летних гастролей 69 года, - говорит она о себе, кратко и выпукло излагая факты.
- А что на Балатоне делал будущий канцлер?
- Проводил выходные.
По образованию Лидия архитектор. Закончив соответствующий институт в Киеве в 92 году, она стала специалистом по вентиляции в спортивных комплексах. По профессии, однако, Лидия программист.
- Трудно было овладевать новой профессией? – спрашиваю.
- Ох, ужасно! – отвечает, - это всецело заслуга моего третьего мужа. Он поначалу всю мою работу за меня делал. А потом меня сделали начальницей, и теперь я не программирую, а только в Майкрософт проджекте графики черчу.
Сначала Лидия руководила небольшой группой в пять человек, а теперь она уже директор, и под ней целый отдел – восемнадцать человек.
- А в Израиле давно живешь? – спрашиваю.
Где-то как раз в этот момент мы перешли на ты.
- Десять лет, - говорит, - я еврейка по второму мужу. Ну, и по третьему тоже... Нет, по третьему – наполовину армянка.
- А по первому? А по четвертому?
- По первому я русская. По нынешнему – эстонка. Я интернациональная девушка.
Про своих мужей Лидия говорит следующее.
- Первый был хороший парень, добрый, и меня любил, и я его по молодости тоже любила. Ой! Это была такая любовь! Закачаешься! Но он променял меня... Променял на свои автомобили.
- То есть, как?
- А так!
Работал, стало быть, этот ее первый муж в автосервисе и очень любил чинить автомобили. Так любил, что мог домой ночевать не прийти, увлекшись починкой автомобиля. Или, например, в воскресенье на работу отправиться – тоже чинить.
- А если придет домой, так обязательно с собой что-нибудь притащит – трансмиссию, или как там это называется? Карбюратор какой-нибудь... Или шланг какой-нибудь... Вечно от него бензином пахнет, под ногтями грязь... Терпеть не могу, когда под ногтями грязь! Короче, мне надоело, и я его бросила.
Ее второй муж – офтальмолог.
- Хороший парень, - говорит о нем Лидия, - цельная натура. Вот это была настоящая любовь! Я его очень любила. И он меня тоже. А вот мамаша его меня ненавидела. Стерва. И он меня променял на мамашу.
Третий муж – тот самый программист, который помог Лидии освоиться с этой нелегкой профессией.
- Это был мой самый любимый муж, - рассказывает Лидия, - отличный парень, веселый, душа компании. Мы страстно любили друг друга. А потом он мне так помогал с моей работой, пока меня не повысили... Он меня сыном наградил!
И Лидия достала фотографию своего малыша
- Вот он, мой Мишутка, радость моя и гордость!
- Сколько ему?
- Три с половиной.
- А с кем он сейчас?
- С папой со своим и с дедушкой и бабушкой. Папа в нем души не чает. И дедушка с бабушкой его обожают.
- В этом случае у тебя со свекровью все нормально складывалось?
- О да! Моя третья свекровь – золотая женщина, дай бог ей сто лет!
- Так что же с этим мужем не заладилось?
- Да променял он меня.
- На кого?
- На интернет.
- Как это?
- А вот так! Приходит домой с работы и сразу – прыг в интернет! И сидит там до утра! Я терпела-терпела, а потом взяла и бросила его!
И наконец, четвертый муж, эстонец, с которым в отпуск в Португалию собирается.
- Ой! Ну это просто! – машет руками Лидия, - это любовь с первого взгляда! Мы познакомились в Москве. Я его как увидела, ну, думаю, все... таких мужчин не бывает просто! Ну а он, соответственно, что-то похожее про меня подумал... Нет, он, конечно, ничего не сказал. Они вообще все туповатые слегка, эти северные народы, туго соображают, но там главное открыть в них темперамент... Короче, поехали мы к нему в Таллинн и расписались. Уже скоро год как.
С этим мужем Лидия живет порознь. Он у себя дома в Эстонии. Она – у себя дома в Израиле. Встречаются они раз в два месяца – он прилетает к ней, или оба прилетают в Москву.
- Не в Эстонию же к нему ездить! – говорит Лидия, - что я забыла в этом захолустье?
Заплатить за ужин Лидия позволила мне, а потом она повела нас гулять и веселиться. Шли мы вроде недолго, но заплутали капитально и очутились в каких-то темных дебрях.
- Спокойно, Аркадий, - решительно сказала Лидия, - у меня все под контролем.
И только сказала, как перед нами возникли три страшных китайца. Они обступили нас, прижав нас к стене какого-то дома, один из них выхватил пистолет, наставил на меня и принялся орать что-то по-китайски. Тут еще Лидия вцепилась мне в рукав и заголосила:
- Аркадий! Это ограбление! Они убьют нас! Они нас убьют?!
В подобных кризисных ситуациях я должен сначала взять себя в руки и сориентироваться. Для этого я должен медленно сосчитать до десяти. Начал я, стало быть, считать. Дошел до тринадцати. Я подумал, что лучше будет до пятнадцати досчитать. Так вот, дошел я до тринадцати, и тут на мою голову обрушилось что-то... В глазах потемнело...
По закону жанра здесь полагается прерваться. Продолжу в следущий раз.
|
|
(24 comments | comment on this)
|
| Friday, December 17th, 2004
| |
12:05 pm - Похождения Аркадия в Шанхае. Часть первая.
|
Уф, дорогие мои друзья! Замешкался я в этот раз с отчетом о пребывании в славном городе Шанхае, который несколько потрясает воображение даже такого привыкшего к новым впечатлениям человека, каким являюсь я, ваш покорный слуга.
Знаете, первое впечатление от Шанхая было некое де жа вю. Когда-то, когда я был еще маленьким мальчиком, в семидесятые годы прошлого столетия, двадцать первый век казался мне далеким и фантастическим будущим. Помню, он мне представлялся таким насквозь автоматизированным, сверкающим и переливающимся. Так вот, Шанхай который я увидел, оказался воплощением той самой картины 21 века, нарисованной моим детским воображением почти тридцать лет назад. Разумеется, мы уже давно живем в 21 веке, но, попав в Шанхай, с первой же минуты в аэропорту, который блестел и переливался, как в фантастическом кино, я почувствовал себя так, будто попал в будущее. Кстати, философски размышляя на досуге по этому поводу, я прихожу к заключению, что так оно и есть, ибо будущее за Китаем.
Тридцать километров за десять минут в скоростном поезде на магнитной подушке, и мы в Пудоне, в восточной части города. Вот тут становится ясно, каковы амбиции у этого древнего, крупнейшего в мире народа. Дух захватывает. Будто все вокруг не реальность, а декорации. Их телебашня высотой почти полкилометра похожа на гиганский космический корабль.
Остановились мы с Пушкиным в западной части города, в Парк отеле на знаменитой Нанкин роуд. Именно там меня настигло второе впечатление, имя которому Лидия.
- Вас обо мне предупреждали – я от Татьяны Браверман, - бойко представилась она.
И, протянув руку, добавила:
- Лидия. Вас я уже знаю – вы Аркадий.
Татьяна Браверман, юзерша ya_tanechka, действительно предупреждала меня, что такое может случиться.
- Аркадий, я тебя предупреждаю, что такое может случиться, - сказала она мне по телефону про Лидию, буквально за четыре дня до появления последней в моей жизни.
Я был озабочен последними делами в Бомбее и предстоящим перелетом в Шанхай и пропустил предупреждение мимо ушей. Надо сказать, что и сама Лидия предупреждала меня о себе, послав мне четыре емэйла, которым я не придал значения.
И вот, не успел я еще распаковать свой чемодан по прибытии в Шанхай, как на пороге моего номера возникла Лидия.
- Значит так, Аркадий, - деловито заявила она, представившись, - даю вам полчаса на распаковку, переодевание, душ, то да се, пятое-десятое и тыры-пыры, а потом жду вас внизу.
- А... э... – только и успел сказать я.
- Времени не терять! – скомандовала Лидия, - у вас осталось 29 минут.
И, сказав это, исчезла.
Смотрю на часы – половина десятого вечера по-местному. Набираю Татьяну Браверман.
- Татьяна, - говорю, - тут у меня только что была Лидия...
На другом конце тяжелый вздох.
- Аркадий, я тебя честно предупреждала, - говорит, - теперь держись...
Надо заметить, что хотя Татьяна в отношении Лидии была настроена несколько скептически, она все-таки порекомендовала мне не упустить случай такого знакомства.
- Аркадий, я знаю, ты много разных женщин повидал на своем веку, - сказала она, - но Лидия – это уникум. Заявляю это со всей ответственностью. Познакомься с ней поближе, тебе будет интересно.
- Ты думаешь, мне понравится? – спрашиваю.
- Насчет понравится не знаю, но интересно будет наверняка, - пообещала Татьяна, - и незабываемо.
- Да, и не рыпайся, - добавила она, - с Лидией суетиться не надо. Расслабься и предоставь себя бурному течению жизни.
Итак, поговорив с Татьяной, я решился.
- Да вы, батенька, Онегин! - воскликнула Лидия, отложив в сторону Wall Street Journal, когда я через полчаса, в белоснежной рубашке с платиновыми запонками, в своем любимом шерстяном бордовом клетчатом пиджаке, в блестящих английских кожаных ботинках, сделанных по заказу в Лондоне три года назад специально для меня, всем своим свежим видом излучая энергию и жизнелюбие, спустился в вестибюль, - где только ваш цилиндр?
- Что будем делать? – спрашиваю.
- Ужинать, гулять и веселиться! – отвечает, - я тут близко знаю одно занятное местечко... В принципе, я все тут знаю, так что – за мной!
- Раньше бывали в Шанхае?
- Нет, это первый раз.
- Давно приехали?
- Вчера. Прочь сомнения, Аркадий! Доверьтесь опытной путешественнице! Я знаю, что делаю!
И я доверился...
Продолжу в следущий раз.
|
|
(16 comments | comment on this)
|
| Wednesday, December 1st, 2004
| |
9:36 am - Как мы тут с Пушкиным... работаем
|
Подходит к концу наше с Пушкиным пребывание в Индии. Оно, конечно, получилось не слишком плодотворным, но и не совсем бессмысленным. Если бы я поехал один, без Пушкина, у меня вовсе бы ничего не вышло. С индусами дело иметь надо уметь – как с грузинами. Вобщем, оставили мы им в Индии два пробных заказа на двух предприятиях – посмотреть, что получится. Изначально планировалось подробно рассмотреть шесть вариантов, но с четырьмя из них вообще ничего не вышло. Кое-как договорились с двумя. Заняло все это две недели, потому что тут ничего сразу не делается, нужен процесс. Пушкин так и говорит:
- Нужно начать процесс.
Пушкин хотел и программистов нанять в Индии, на что я его спросил:
- Пушкин, тебе уже надоело ездить в Москву?
- Ни в коем разе! – не задумываясь, завопил он.
И вопрос о найме индийских программистов снялся сам собой. Правда, поразмыслив немного, Пушкин спросил меня, нельзя ли нанимать украинских программистов. Он где-то прочитал, что демографическая ситуация на Украине такова, что там женщин больше, чем мужчин, и что они еще красивее, чем в России.
- И говорят еще, что они более либеральные! – добавил Пушкин и выжидательно на меня уставился.
Я ему пообещал, что, будучи по делам в Москве, в Киев он сможет ездить за свой счет на выходные.
Ему еще либеральных девок подавай! Мало он нагулялся в Москве! Галя до сих пор не может простить ему измены. Впрочем, Галя сама виновата.
- Аркадий, - говорит, - я хочу тебя познакомить с одной интересной особой. Мальвина ждет нас сегодня в гости к шести.
Мальвина – вот так.
- А как зовут твою Мальвину? – спрашиваю.
- А вот так и зовут, - отвечает, - просто Мальвина.
- А фамилия у нее имеется? – интересуюсь.
- Нет у нее, - говорит, - ни фамилии, ни отчества. Просто Мальвина. Как Земфира.
Вобщем, поехали мы к этой самой Мальвине втроем – Пушкин, Галя и я. Причем, не просто поехали, а на общественном транспорте.
- Так надо, - объяснила Галя.
И решительно повела нас в метро, на котором мы добрались до Павелецкой, там пересели на электричку, идущую в Домодедово, и доехали в ней до станции Бирюлево-Товарная, когда уже смеркалось. Картина та еще. Тошнотворная московская окраина. Дождались автобуса, проехали две остановки, вылезли.
- Вот тут Мальвина и живет, - ободрила нас Галя, указывая на вытянутую вширь унылую шестнадцатиэтажку.
Пока мы минут десять пытались попасть в подъезд, совсем стемнело. Там код и домофон. Домофон не работает, кода Галя не знает. Стала звонить Мальвине, та не берет. В конце концов, какой-то мужик с собакой, выходя из подъезда, впустил нас. Вошли. Поднимаемся на седьмой этаж в заплеванном лифте с тусклым светом. Гляжу на Пушкина. Побледнел наш герой, лицо напряженное, улыбка сошла, от привычного оптимизма не осталось и следа. Галя тоже на это обратила внимание и говорит:
- Пушкин, одна я бы тоже тут боялась, но с такими сильными мужчинами, как вы двое, я спокойна.
Я нервно хохотнул. Пушкин сосредоточенно поправил очки. Тут двери лифта распахнулись – приехали. Квартира номер 292. Минут пять звонили, потом дверь, как волшебный сезам, медленно отворилась...
Из глубины квартиры ядовито струился зелено-голубой свет (непосредственно в прихожей было темно). Пахло жаренным мясом, и громыхала Кармина Бурана. На пороге стояла босая дива с мясным ножом в одной руке и пластмассовым стаканчиком с красным вином – в другой. Из одежды на ней была одна набедренная повязка. Когда я пригляделся, оказалось, что повязка состояла из мужских галстуков. Галстуки были заткнуты за ремешок, свободно болтавшийся на ее чреслах, по периметру так, что получилась этакая пикантная юбочка. Длинные волосы в завитушках были стянуты в хвост. Губы ярко алые. Это и была хозяйка, Мальвина собственной персоной. Для полноты картины ей не доставало метлы.
На этом месте я, пожалуй, прерву данную историю, так как в отношении Пушкина, Мальвины и Гали тут можно поступить двояко. Рассказать вам, что и как было дальше или...
Или сделать то, что сделал Пушкин Александр Сергеевич, создавая «Графа Нулина», который, подведя повествование к критическому моменту, просто написал про своего героя:
Как он, хозяйка и Параша
Проводят остальную ночь,
Воображайте, воля ваша,
Я не намерен вам помочь...
В прошлые выходные Пушкин заявил мне:
- Аркадий, у тебя очень усталый вид, тебе обязательно надо отдохнуть! Я повезу тебя к океану, Аркадий! Я повезу тебя на пляж купаться!
Поехали на такси. Ехали где-то чуть больше часа. Приезжаем на пляж...
Мама дорогая! Нет, я, конечно, видал на своем веку пляжи, применительно к которым употреблялось выражение «яблоку негде упасть». В Евпатории в 79 году, например. Или в Адлере годом позже. Однако, там все же яблоку было куда падать...
Здесь яблоку было негде упасть в буквальном смысле. На этом пляже даже никто не лежал – не было места. Люди сидели вплотную друг к другу, поджав под себя ноги. В воде тоже плескалось столько народу, что воды не было видно.
- Пушкин, - спрашиваю, - а мы где будем купаться?
У меня, признаться, теплилась надежда, что Пушкин сейчас проведет нас на какой-нибудь специальный уединенный пляж для высших каст, где вход по пропускам, и куда простые люди не суются. Но Пушкин показал широким жестом:
- Вот здесь и будем купаться! Будем отдыхать!
И радостно улыбнулся.
- А есть, - спрашиваю, - у вас пляжи, где нету народа?
- Нет, - говорит, - таких нет.
- А для высших каст?
- Не-ет, - смеется, - нет, Аркадий. У нас демократия! У нас миллиардная демократия – самая большая в мире!
Завтра через Дели и Бангкок летим в Шанхай – смотреть на миллиардный авторитаризм, самый большой в мире.
|
|
(21 comments | comment on this)
|
| Friday, November 26th, 2004
| |
11:57 am - Анурина
|
В начале недели я болел, а Анурина меня выхаживала. Она художница. Пока я тут валялся на мятых простынях с мокрой тряпкой на лбу и страдал, она писала с меня картину.
- Куда пойдет твоя живопись? – спрашиваю, - в музей принца Уэльского?
- Нет, - улыбается, - я повешу ее в своей мастерской.
Аурине 23 года, и она живет с родителями, очень уважаемыми и обеспеченными людьми. Папа – доктор права, а мама – писательница. Анурина в семье четвертый ребенок из пяти. Самый старший у них – ее брат Рахул, которому на один год меньше, чем мне, и он сейчас заканчивает аспирантуру в MIT в Бостоне по компьютерному делу. Потом идет сестра Таруна, которая живет в Техасе, замужем за компьютерным инженером и имеет двоих детей, Таруне 27 лет. За Таруной следует брат Прадип, 25 лет от роду, он сейчас работает программистом в Бангалоре. Затем сама Анурина – художница, специалистка по оформлению интерьеров, и, наконец – младший брат Абиджит, 19 лет, студент в Бомбейском Технологическом Институте, где изучает компьютер сайенс.
- Я в математике ничего не смыслю, - пояснила Анурина причину своего уникального положения в семье.
Но тут же спохватилась и сказала, что компьютеры – это очень интересно, и ее всегда восхищают рассказы братьев про них, особенно тот факт, что они смогли разобраться в таком сложном деле.
- Я глупая, - вздохнула Анурина.
- Ерунда, - говорю, - ты умная и обаятельная.
- Правда? – спрашивает не без кокетства.
- Правда, - говорю.
Несколько минут рисовала меня молча, потом, вдруг, говорит:
- Это ничего, что у меня не компьютерная профессия, я, - говорит, - наверное замуж выйду за компьютерщика.
Ее папа с мамой сейчас как раз подыскивают Анурине мужа. Всего у них на рассмотрении 44 резюме.
- Штук сорок они отбракуют, - говорит Анурина, - а остальные дадут мне.
- А в иностранца, - спрашиваю, - тебе влюбиться не дано?
- Ты что! – отвечает, - никаких иностранцев! Иначе, мой отец меня проклянет.
- А в индуса, - спрашиваю, - влюбиться можно?
- В индуса, - говорит, - можно, если мои родители с его родителями договорятся.
- А просто так, - пытаю ее, - без разрешения? А сбежать вместе?
- Что ты! – пугается, - мои родители этого не переживут, хотя они очень прогрессивные. Вот мамины родители – те вообще, ужасно старомодные.
- И что, - спрашиваю, - тебе никогда никогда никакие мальчики не нравились?
- Нет, ну, вообще-то, было дело, - отвечает.
И тут же смутилась.
- Мои родители об этом ничего не знают, - говорит.
Оказывается, что всего год назад был у нее в Лондоне, где она училась, бурный роман с неким Джеймсом, тоже художником. Джеймс Анурину безумно любил и все хотел на ней жениться. Только ничего у него не вышло, потому что Анурина от него сбежала.
- Ты ж понимаешь, Аркадий, - грустно сказала она, отложив кисть, - какое там жениться, когда у меня родители...
После этого она присела ко мне на краешек кровати, закрыла лицо руками и долго молчала. Но не плакала. Я гладил ее по голове, а она только слегка вздрагивала. И тогда я прочитал ей из Рабиндраната Тагора:
The night is black and the forest has no end,
a million people thread it in a million ways.
We have trysts to keep in the darkness, but where
or with whom - of that we are unaware.
But we have this faith - that a lifetime's bliss
will appear any minute, with a smile upon its lips.
Scents, touches, sounds, snatches of songs
brush us, pass us, give us delightful shocks.
Then peradventure there's a flash of lightning:
whomever I see that instant I fall in love with.
I call that person and cry: This life is blest!
for your sake such miles have I traversed!
All those others who came close and moved off
in the darkness - I don't know if they exist or not.
Когда я проснулся на следущее утро, Анурина, завернувшись в простыню, сидела на полу с закрытыми глазами и бормотала непонятное. Когда медитация закончилась, я спросил ее, что она говорила.
- Это была мантра высшего счастья, - объяснила она.
|
|
(21 comments | comment on this)
|
| Monday, November 22nd, 2004
| |
9:00 pm - Немного о Бомбее
|
Ну вот, дорогие друзья, я снова с вами. Собрал всю волю в кулак и пишу. Все дело в том, что уже пять дней я в Индии, и местный климат действует на меня разлагающе. Пока в Украине кипят выборные страсти, а столицу нашей родины Москву засыпало снегом, вашего покорного слугу Аркадия свалила с ног тропическая лихорадка. Сегодня мне было так плохо, что я весь день провалялся в постели. Только к вечеру слегка полегчало.
Уж не знаю, где я допустил оплошность. Даже зубы здесь чищу, пользуясь бутылочной водой, аннет! Умудрился все-таки заразу подцепить. Однако, все мои неприятности – это мелочи. Так сказать, малый негатив.
Ну а что позитивного? Все остальное. Индия, доложу я вам, удивительная страна. Я уже пообещал Алене, что мы сюда приедем в следущий раз вместе и не спеша попутешествуем по разным городам. А сейчас пока я здесь один и кроме Бомбея почти ничего не видел. Пушкин в пятницу вечером улетел к себе в Мадрас на неделю – навестить семью, а меня оставил на попечение славной девушки Анурины. Сегодня Анурина обо мне очень старательно заботилась и к вечеру почти вылечила.
Итак, столица штата Махараштра, Бомбей. Или Мумбай, как вам будет угодно. Мумбай – так звучало название города и раньше на местном языке маратхи, а лет десять назад власти штата сделали его официальным. Но англоязычные индусы и иностранцы продолжают употреблять в качестве имени Бомбей, что звучит привычнее. Так вот, когда наш самолет, после семичасового перелета из Москвы, совершил посадку в Индии ночью в прошлый четверг, первую надпись, которую я увидел, была MUMBAI.
На улице духота. Влажный разогретый воздух. Это я только на следущий день понял, что ночь – вполне еще сносное время суток, когда можно жить. Днем жить трудно, если, конечно, вы не в кондиционируемом помещении. А если в кондиционируемом, то насморка не избежать – как пить дать.
Из аэропорта до гостиницы добирались примерно час. Ночью город производит впечатление современного мегаполиса, а вся восточность его проявляется днем. Днем едешь, к примеру, в такси, вдруг – пробка! Все стоят и терпеливо ждут. Это спокойно, не торопясь, улицу пересекает корова. Тут вокруг тебя небоскребы, улица машинами запружена, и через эту улицу не спеша прогуливается корова с гирляндами цветов на шее. Я, конечно, подобную картину не слишком часто наблюдал, всего один раз, но она меня впечатлила.
Остановились мы в южной части города, близко от центра, в отеле Marine Plaza на берегу океана. Гостиница очень удобная – новенькая, чистенькая, комфортная и без излишеств. А главное – вид из окна. Закаты тут потрясающие. Люблю закаты над морем.
Завтраки здесь интересные. Есть индийский завтрак, а есть «европейский». Я попробовал оба. Индийский – он чисто вегетарианский, я это не люблю. А тот, который «европейский» - он, конечно, называется европейским, но приготовлен по-индийски. Глядишь – вроде омлет, как омлет, красивый омлет... Попробовал я этот самый омлет – глаза на лоб. Перца они туда сыпанули щедро.
Индусы интересные люди. Пушкин оказался из какой-то высшей касты, поэтому мне здесь с ним очень удобно. Его все уважают. И он ведет себя по-хозяйски, как милостивый феодал. И вид у него, соответственно, царственный. Совсем не тот, что был, когда мы с Виктором вытаскивали его из кутузки на станции Бирюлево-Товарная две недели назад.
Он меня тут спросил как-то:
- Аркадий, тебе нравится Бомбей?
- Да, - говорю, - интересный город.
- Хочешь, - говорит, - купить здесь квартиру?
Оказывается, жилье в Бомбее не очень дешевое. Трех-четырех комнатная квартира в тридцатиэтажном доме стоит где-то миллион долларов. Много людей здесь вообще не имеет жилья. В пятнадцатимиллионном городе три миллиона живет на улице. Происходит это так. Если кто нашел свободный кусочек земли, то сразу ставит там себе палатку или тент и начинает жить. Имеет работу, ходит туда каждый день, а живет на улице под тентом. Совершенно гротескное зрелище – идешь мимо этих халуп, а люди живут и не тоскуют – телевизор смотрят, белье сушится, кто-то сидит с лаптопом на коленях – программирует. Никаких тебе дверей, никаких замков. Живут коммунной и следят за своим, а заодно за соседским добром. Малые детишки играют, родители своими делами занимаются. Кто-нибудь из соседей за детишками приглядывает.
Идем с Ануриной под вечер уже в одном таком месте. Вдруг, прямо перед нами, посреди улицы сидит на корточках молодой человек и какает. Нас увидел – улыбнулся:
- Хэллёу! – говорит, не прерывая своего занятия.
Анурина, как ни в чем не бывало, отвечает ему приветливо:
- Хэллёу!
А я, кажется, ничего вымолвить не смог – так меня все это шокировало. Когда шли обратно, минут через двадцать, этот же самый парень из лейки заботливой рукой цветочек поливает. Увидел нас опять, опять улыбнулся широко:
- Хэллёу!
Вот такие нравы, белому человеку непонятные.
|
|
(35 comments | comment on this)
|
| Tuesday, November 16th, 2004
| |
7:58 am - Теннис
|
|
| |
6:16 am - Культурный аспект нашей жизни с Пушкиным
|
Я вам все хотел рассказать, друзья мои, как я тут с Пушкиным управляюсь. Ох, и уморил он меня, признаться! Оказалось, он не может без кино, и мы по вечерам (когда он, Пушкин, дома, разумеется) мирно, по-обывательски смотрим отечественное кино.
- Аркадий, я хочу получше узнать русский кинематограф! – заявляет мне, - я смотрел «Зеркало», это потрясающе!
«Зеркало» - это Тарковского картина. Я ее тоже смотрел, но, кажется, выдержал не до конца.
- А еще что ты смотрел? – спрашиваю.
- А еще, - говорит, - «Собачье сердце», это потрясающе!
Вот «Собачье сердце», я согласен – отличный фильм!
- А теперь, - говорит, - я хочу современное русское кино посмотреть.
Современное, так современное. Обратились к Гале. Она любительница современного отечественного. Она давай нам втюкивать «Брат» и «Брат 2». Я взмолился.
- Только не это!! – говорю, - получше ничего нет?
А упрямая Галя настаивает.
- Это, - говорит, - прекрасный фильм, и он Пушкину обязательно понравится!
Но тут Пушкин пришел мне на выручку.
- Я, - говорит, - смотрел этот фильм, но я не понял, в чем его message?
Вобщем, от «Брата» отбились, а взамен получили «Водителя для Веры». Довольно неплохой, надо сказать, фильм. Мне понравился. Там еще удобно, что он с английскими субтитрами.
Сидим, значит, друг подле друга на диване, смотрим. Вдруг, слышу, Пушкин носом шмыгает. Оборачиваюсь – батюшки! Сидит, друг Пушкин, слезы из-под очков в три ручья текут – плачет.
- Ты чего? – спрашиваю.
- Этот генерал... – говорит, - he is a real man!
Там в фильме главные положительные герои – генерал, его хромая дочка Вера и сержант-шофер, который становится женихом этой самой Веры. Только в конце фильма генерала и его дочку убивают. Ну я и спрашиваю:
- А Веру тебе не жалко?
- Нет, - вздыхает, - мне генерала жалко...
Загадочная восточная душа.
После «Водителя для Веры» Галя снабдила нас «Диверсантом» - новым остросюжетным детективом на военную тему. Тоже на DVD, тоже с английскими субтитрами. Вобщем, удобно. Ужасно увлекательный фильм – посмотрели его с Пушкиным на одном дыхании с раскрытыми ртами. Мне там особенно Чех понравился. Короче, если кто интересуется, «Диверсанта» я рекомендую. После «Диверсанта» спрашиваю у Гали, есть ли у нее еще что-нибудь про войну.
- Есть! – отвечает, - очень интересный сериал про шпионов – «Красная капелла»!
Ну, мы обрадовались, взяли эту самую Капеллу... Нда... Как бы это помягче выразиться... Бред сивой кобылы. Но Пушкину понравилось.
- Ты что, Аркадий! – взывал он к моему разуму, - это же та самая Красная Капелла! Я про нее читал! А ты читал книжку Леопольда Треппера?
- Я то, - говорю, - ее читал, но авторы фильма ее явно не читали.
- Все равно, - говорит, - мне нравится.
Тут стоит добавить, что перевод в субтитрах был аховый. Одно название чего стоит! «Красная капелла» вместо «Red cappella» или «Red orchestra» они перевели как «Red chapel». Но, раз Пушкину нравится, то я ему говорю, мол, смотри ради бога, а я пошел. А он:
- Нет, - говорит, - Аркадий, фильм такой интересный, а мне без тебя смотреть скучно. Посиди, - говорит, - со мной, может, и тебе интересно станет.
Пришлось сидеть! Правда, сидел с лаптом на коленях, неотложные дела решал. А Пушкин, значит, с интересом смотрел Капеллу. На пятый(!) вечер (там этих серий огромное количество), где-то на тридцать седьмой минуте просмотра, Пушкин благополучно положил мне голову на плечо и мирно засопел. Проснулся оттого, что я выключил телевизор. Встрепенулся весь:
- Что?! Что такое??
- Ничего, - говорю, - кино кончилось.
Тут он взглянул на часы, понял, что я его обманываю, возмутился.
- Включи обратно! – приказывает, - там сейчас как раз самый интересный момент!
Но после этого я уже с ним не сидел. Придумал такой маневр: говорю ему, что сейчас приду, ухожу, возвращаюсь через два часа. Возвращаюсь через два часа и что вижу? Пушкин сладко храпит с открытым ртом, сидя перед телевизором, а дурацкое кино все еще не закончилось.
Только не подумайте, дорогие друзья, что современное российское кино – это самое важное из искусств, с которыми я считал нужным познакомить Пушкина в Москве.
Три раза мы ходили в Большой театр. 7 ноября в честь годовщины октябрьской революции слушали «Евгения Онегина». Пушкина на «Евгения Онегина» нельзя было не сводить. 13 ноября смотрели «Жизель». В тот день, можно сказать, таким культпоходом отметили 200-летие Глинки. А в прошлое воскресенье побывали на «Царской невесте». Вообще интересно, слушаешь вот так оперу Римского-Корсакова, а в ней раздаются знакомые мотивы советских песен. Так что, Исаак Дунаевский, конечно, гениальный композитор, но и у него есть источники вдохновения. Пушкину же больше всего понравилась Жизель – Галина Степаненко. Фамилию он никак осилить не мог, а вот имя запомнил без проблем.
В Консерваторию мы выбрались всего один раз, но хорошо – пела Сесилия Бартоли. Пушкин был радостно возбужден и все говорил, как будет счастлив его папа, когда он ему расскажет, где побывал и что видел.
Про амурное похождение Пушкина в следущий раз. Завтра днем мы с ним отбываем 565-ым рейсом в Бомбей.
|
|
(19 comments | comment on this)
|
| Saturday, November 13th, 2004
| |
5:45 am - Как я выступал на экономическом семинаре в МГУ
|
Вчера я выступал на семинаре в Московском Университете перед студентами-экономистами. Пришло довольно много народу – человек двадцать, наверное. Хорошие такие, умные ребята. Рассказывал им о патентном праве и применении его к софтверу. Посвятил их в некоторые детали разборки между IBM и SCO из-за Юникса. Потом обсудили борьбу, развернувшуюся сейчас по поводу софтверных патентов в Европейском парламенте. Возникла интересная дискуссия на тему нужны ли вообще патенты для компьютерных программ, или можно обойтись копирайтом. Мнения разделились – примерно две трети присутствующих было против патентов, остальные – за. Особенно активный там был такой вихрастый парень по имени Дима. Он выступил против патентов и сформулировал свою точку зрения примерно так:
- Программирование, - говорит, - это искусство! Вот представьте, какой-то композитор первый придумал писать музыку для струнного квартета. Так что же, потом все остальные, кто захотел написать музыку для квартета не могут это сделать без его разрешения? Или, допустим, какой-то математик, изобретя умножение, присвоил его себе и будет потом взимать плату со всех, кто им пользуется?
Вобщем, мне этот Дима своей стастью понравился. Люблю людей заинтересованных и страстных. Потом оказалось, что он, на самом деле с факультета Вычислительной математики этажом выше, а на Экономическом учится заочно.
Однако, еще больше мне понравилась прелестная девушка Татьяна в пушистом розовом свитере, с красивыми ногами и обручальным кольцом на пальце. Она мелодично, не повышая голоса, обоснованно доказывала противоположную точку зрения – о том, что патенты нужны. Смысл ее выступления был такой, что некоторые софтверные компании пишут себе такой копирайт, который действует не менее ограничительно, чем патент, при этом не налагает на его владельца обязанностей, связанных с патентованием своей технологии. Что она еще говорила, я не помню, хотя слушал ее внимательно. У нее появляются такие очаровательные ямочки на щеках, когда она говорит!
После семинара, Юра Липунцов, который меня собственно и пригласил, предложил спуститься там у них же прямо в корпусе на второй этаж и поужинать. Пошли мы, Татьяна, этот самый Дима и еще пара человек.
За ужином сменили тему патентов на Путина. Мы с Юрой сошлись во мнении, что Путин для нашей страны опасен, и лучше всего было бы отправить его куда-нибудь подальше на север ломом тундру подметать. Дима нас с Юрой страстно поддержал, а Татьяна – наоборот.
- Путин – наш президент! – возразила она.
Это было сказано веско. Юра даже смутился. Дима же вступил с Татьяной в яростный спор, доказывая ей, что Путин зажимает свободу, завоеванную при Ельцине. Мне было досадно от этих доводов, поскольку они беспомощны в своей бессмысленности, но я не вмешивался, чтобы дать молодым высказаться. Татьяна все Димины выпады ловко и агументированно парировала, а когда Диме больше ничего не осталось сказать в нашу пользу, обвела меня с Юрой торжествующим взглядом и спросила:
- А что вы скажете?
- Тань, ну кто такой Путин? – начал Юра, досадливо морщась, - серая, малообразованная личность, которая окружила себя серыми, еще менее образованными личностями. Он ни черта ни в чем не понимает, а тех, кто понимает, вокруг него нет. Ай! Да что говорить!..
И Юра махнул рукой.
- Вот именно! – подхватил Дима, - или наоборот – он все прекрасно понимает, но ничего не может поделать, потому что он марионетка. Или амерканский шпион! Их надо всех троих – Горбачева, Ельцина и Путина на север с ломами послать.
Дима словно мою мысль подслушал – насчет всех троих, но я вслух ничего не сказал, а только кротко вздохнул. Татьяна улыбнулась.
- Таня, вы интересуетесь политической экономией? – спросил я ее.
- Разумеется! – решительно кивнула она, - еще как!
- Я вам дам почитать одну книжечку, - говорю, - а потом мы ее обсудим. Идет?
- Идет! – с готовностью согласилась она.
Сейчас как раз искал эту книжечку для Татьяны. Нашел. Вот она – лежит передо мной. Фридрих Август фон Хайек «Дорога к рабству».
|
|
(20 comments | comment on this)
|
| Friday, November 12th, 2004
| |
7:31 am - Почему я стал мало писать в лайвжурнал?
|
Знаете, дорогие друзья, каждый раз, когда происходит массовое выкидывание меня из фрэндов, у меня страдает самолюбие. Так и хочется душераздирающе крикнуть тем, кто так со мной поступил: да как вам не совестно, в конце концов?! Только я этого не делаю, а говорю себе:
- Спокойно, Аркадий!
Это, разумеется, помогает, я успокаиваюсь, а потом выкидываю их из фрэндов. Не в качестве возмездия, не подумайте! Просто, мне так легче уследить за теми, кто меня выкидывает. Кроме того, я блюду принцип взаимности, причем добросовестно. Я интересуюсь всеми своими друзьями и всех их читаю, тех, кто пишет, читаю с той регулярностью, с какой захожу в лайвжурнал. Поэтому список моих друзей почти совпадает со списком тех, кому я друг. Мне нравится симметрия в определенных вещах. В данном случае, например. Однако, списки совпадают почти – не полностью.
Среди моих друзей есть jaklin - очаровательная писательница из Нижнего Новгорода, которая мне очень помогла советами в минуту душевных невзгод, когда летом меня бросила Алена, и покорила меня незаурядным чувством иронии. В друзья она меня вносить не стала.
- Чтобы не примелькался, - так она объяснила.
Другая барышня, не ответившая мне взаимностью – холодная и неприступная юзерша evr из нашей северной столицы.
- Мне нет никакого дела до виртуалов! – резко оборвала она мои попытки быть любезным.
Я обиделся, конечно, на это обзывательство, но решил, что удаление evr из друзей было бы проявлением слабости. Так и держу ее без всякой надобности. Ну и читаю, конечно, раз уж держу.
Вообще, тут ведь как было? Я, когда лайвжурнал себе завел, писал сюда почти каждый день. А все почему? Жена бросила, душевная рана, все такое. К тому же, работал я тогда на шоколадной фабрике. Утруждался не сильно – за меня почти все Валентина Викторовна делала. Сейчас все не так – жена вернулась, вместо шоколадной фабрики собственный бизнес – масса хлопот и беспокойства.
Помнится, раньше мне моя боевая подруга lapakuz говорила:
- Аркадий! У тебя ежедневно приключения! Как они тебя находят?
Это было раньше. Потому что я каждый день писал.
А что теперь? Вы думаете, у меня стало меньше приключений? Ну, это как посмотреть. Все, как всегда, относительно. На фоне Пушкина жизнь моя монотонна и однообразна. Он как громоотвод – принял все приключения на себя. Мне же осталась роль вызволителя его из всяческих ситуаций. Позавчера, например...
Пришлось искать друга Виктора, борца с организованной преступностью, брать его и ехать на станцию Бирюлево-Товарная выручать Пушкина из милицейского участка. Бдительные органы внутренних дел, отметив свой профессиональный праздник, взялись за дело с утроенным рвением. Они приняли Пушкина за чеченца и задержали его «по подозрению в покушении на совершение террористического акта», как гласил протокол. То, что он назвался Пушкиным, лишь раззадорило милиционеров – они решили, что «этот Хаттаб» над ними издевается.
Что Пушкин делал на станции Бирюлево-Товарная? – спросите вы. А я отвечу. Но только конфиденциально, между нами. Он там изменял Гале. Ладно-ладно – в следущий раз напишу подробно, что тут у нас происходит.
Как видите, за Пушкиным и за Галей глаз да глаз нужен. Утомили меня жутко. А тут еще Алена с ложной беременностью. Сначала объявила мне, что беременна. Я на радостях, как будущий счастливый папаша, растрепал уже эту новость кое-кому. Вдруг, звонит и заявляет:
- Аркадий, я больше не беременная.
- Как?! – говорю.
- А вот так, - говорит, - это была ложная тревога. Ты, - говорит, - должен срочно прилететь и исправить ситуацию.
- Я, - говорю, - приеду в декабре, ситуацию будем исправлять в Антарктиде, терпи.
- Аркадий! – заявляет, - я простаиваю! Время уходит! Ты что, хочешь, чтобы у твоего сына день рождения был осенью?!
Почему вообще сына? Я хочу дочку. Ну да ладно.
- Нет, - говорю, - я хочу, чтобы весной.
Молчание секунд на тридцать. Потом:
- Аркадий! Я тебе серьезно, а ты!
Вобщем, видите, дорогие друзья, нелегко мне приходится.
|
|
(31 comments | comment on this)
|
| Saturday, November 6th, 2004
| |
11:42 am - Надо закончить про Италию
|
Так, надо докончить историю про графа Сфорца и Никколо Фортебраччо.
Едва затихшую в Риме войну снова разжег в Романье некий товарищ по имени Баттиста да Каннето. Он убил в Болонье несколько человек из рода Грифони и изгнал из города поставленного Папой правителя, а вместе с ним всех своих личных врагов. Решив удержать Романью силой, он обратился за помощью к герцогу Миланскому. Папа же, в свою очередь, чтобы отплатить за обиду, стал искать поддержки во Флоренции и в Венеции. И та, и другая сторона склонялись на эти просьбы, так что скоро в Романье оказались друг против друга два больших войска. Военачальником у герцога Миланского был Никколо Пиччинино, а войска Венеции и Флоренции находились под командованием Гаттамелаты и Никколо да Толентино.
В окрестностях Имолы произошло сражение, венецианцы и флорентийцы были разбиты, а Никколо да Толентино взят в плен и отправлен к герцогу Миланскому, где через несколько дней умер то ли коварно умерщвленный герцогом, то ли с горя от понесенного поражения. После этой победы герцог Миланский, может быть ослабленный предыдущими войнами, а может быть успокоенный расчетом на то, что Лига, потерпев такую неудачу, откажется от дальнейших действий, не стал развивать успех. Это дало время Папе и его союзникам объединиться заново. Они назначили своим военачальником графа Франческо и задумали изгнать Никколо Фортебраччо из церковных владений и тем самым закончить эту войну, начатую в защиту Папы.
Римляне, видя, что у Папы сильная вооруженная поддержка, решили с ним помириться. Под властью Никколо Фортебраччо находились, кроме других земель, Тиволи, Монтефьяскони, Читта ди Кастелло и Ассизи. Будучи не в состоянии вести активные военные действия, он отступил в это свое последнее владение, где граф Франческо осадил его. Из-за умелой обороны Никколо осада затянулась, и герцог Миланский решил либо воспрепятствовать Лиге одержать победу, либо, если это не удастся, самому хорошо подготовиться к обороне. Чтобы заставить Франческо снять осаду, он приказал Никколо Пиччинино пройти через Романью в Тоскану. Лига, здраво рассудив, что защита Тосканы важнее, чем захват Ассизи, приказала Франческо остановить продвижение Пиччинино, который со своим войском уже находился в Форли. Франческо сразу же двинул войска и явился в Чезену, поручив своему брату Леоне вести военные действия в Марке и защищать его владения. В то время, как Пиччинино старался проникнуть в Тоскану, а Франческо – воспрепятствовать ему в этом, Никколо Фортебраччо внезапно атаковал Леоне, захватил его в плен, рассеял его войско и, используя свою победу, весьма быстро занял в Марке много городов. Этот разгром крайне удручил Франческо, который, опасаясь потерять все свои владения, часть войска оставил для сопротивления Пиччинино, а с другой бросился на Фортебраччо, сразился с ним и одержал победу. Фортебраччо, раненый, был взят в плен и от раны скончался. Победа эта вернула Папе все то, что отнял у него Никколо Фортебраччо, и вынудила герцога Миланского просить мира, который и был заключен при посредничестве Никколо д'Эсте, маркиза Феррарского. По условиям мира папству были возвращены все занятые герцогом города, а войска герцога Миланского вернулись в Ломбардию.
Да, а с Пушкиным вчера вышла очередная история, но поскольку она еще не закончилась, я ее расскажу в следущий раз.
|
|
(5 comments | comment on this)
|
| Thursday, November 4th, 2004
| |
8:59 am - Моральный облик Пушкина
|
Только что разговаривал по телефону с Аленой.
- Аркадий, - говорит, - поздравляю, у нас оставили Буша на хозяйстве.
- Спасибо, - говорю, - взаимно, раз такое дело, но с каких пор ты...
- Уже больше недели! Аркадий, нельзя же быть ко всему таким индифферентным!
Это, значит, она выборами заинтересовалась уже больше недели назад. Меня лично, дорогие друзья, политика всегда очень интересовала, но Алену к этому делу я никак приобщить не мог, как ни старался. И вот, она мне заявляет, что нельзя быть индифферентным!
- Алена, - спрашиваю, - а как ты придумала, что Буш лучше, чем... другая редька?
- Какая еще редька, Аркадий?! – спрашивает, - что там у тебя происходит? Что вы там с Пушкиным делаете? Аркадий! Не вздумай мне там Пушкина совращать! Ты следишь за его моральным обликом? Аркадий! Немедленно рассказывай, что у вас там происходит!
Выпалила всю эту тираду на одном дыхании – так, что я даже трубку от уха отнял. Потом, когда в трубке затихло, снова приблизил к уху. Оказывается, Анна, жена Пушкина, рассказала Алене, что Пушкин ужасно влюбчивый, и она всегда беспокоится, когда он уезжает в командировки. Алена в свою очередь заверила Анну, что ее муж (это я) человек серьезный и сознательный, и что я Пушкину разгуляться не дам.
- Ну, Аркадий! – говорит Алена, - я жду, рассказывай!
А что рассказывать то? Рассказывать что??. Я же не знал, что Алена пообещала Анне, что я буду блюсти моральный облик Пушкина. Да если бы даже знал... Поделать что-либо было невозможно.
Еще мы только приземлились в Шереметьево-2, еще на русскую землю не успели ступить, только из самолета сделали первый шаг – вышли в трубу, а там... встречает нас Марина (юзерша stervadessa) с присущей ей пленительной улыбкой. Когда она протянула Пушкину руку, у него сверкнул такой огонь в глазах, что на моральном облике можно было прямо там крест ставить. Я, вообще-то, Пушкина предупредил, что Марина замужем, чтобы он не это самое, и все такое. Только все это было зря, поскольку Марина благосклонно разрешила ему с собой флиртовать.
- Аркадий! Какого интересного Пушкина ты с собой привез! - заявила мне потом Марина, - ты, Аркадий, полон сюрпризов!
- Марина, - говорю ей серьезно, - Пушкин женат, так что ты не это самое, хорошо?
- Аркаша! – вся так и расцвела, - ты меня ревнуешь!
И нежно обняла меня. Вобщем, Марину от Пушкина удалось уберечь.
А вот Галю уберечь не удалось. Все ее оборонительные рубежи рухнули перед ним в одночасье. Пришел, увидел, победил!
- Аркадий, у нас любовь с первого взгляда! – объяснила Галя.
- Надолго? – спрашиваю.
- Вряд ли, - пожимает плечами, - у нас ведь страсть! Она – как краткая ослепительная вспышка!
На работе я Гале с Пушкиным не даю отвлекаться друг на друга, но обедать они ходят вместе. Тут все произошло молниеносно. В среду неделю назад мы с Пушкиным первый раз пришли на работу, и в тот день обедали все вместе – полным коллективом. А в четверг Галя с Пушкиным ушли обедать и пропали на два с половиной часа. Возвращаются оба с такими невинными лицами, и Пушкин говорит:
- Мне так, - говорит, - нравится Россия! Тут такая красивая природа!
- Где это вы, - спрашиваю Галю, - на природу любовались?
- Во Внуково, - отвечает, потупив глазки, - Аркадий, прости, я ничего не смогла с собой поделать!
Это, значит, уже в четверг произошло. А в пятницу Галя меня спрашивает:
- Аркадий, ты не против, если я возьму над Пушкиным шефство на эти выходные?
Я был не против, разумеется. Ну, Галя и увезла Пушкина в Питер.
Вернулся он оттуда в понедельник рано утром, совершенно ошалевший, и заявил мне с порога:
- Аркадий! Я люблю эту страну! Она гораздо лучше, чем Америка! Аркадий! Ты мне можешь помочь с гражданством?
Пошли с ним в понедельник на работу, так он там благополучно заснул. Причем, стоя. Немало меня этим удивил. Галя – та на работу в понедельник вовсе не пришла. Вместо нее после обеда пришел ее бойфренд Костя, который нам тут бесплатно по доброй воле помогает с компьютерами, и сказал, что она – как пришла утром домой, так сразу легла и «до сих пор спит».
- Что у вас за бизнес такой с воскресными командировками? – пытал меня Костя, настраивая компьютер, - невесту мою совсем уморили!
Так что, сами видите, дорогие друзья, каков у Пушкина моральный облик.
- Слушай, Алена, - говорю, возаращаясь к начальной теме, - так почему ты за Буша стала, а не за Керри?
- Потому что, - отвечает, - Керри какой-то мямля, и еще он сказал, что Буш хочет, чтобы богатые платили меньше налогов и становились еще богаче. Так я того же самого хочу! Я, - говорит, - поняла – с экономической точки зрения я республиканка.
Оказывается, политика ее по-прежнему не интересует.
|
|
(31 comments | comment on this)
|
| Monday, November 1st, 2004
| |
9:27 am - Заметка о телекоммуникациях
|
Тут у меня дома произошел казус. Сижу я, значит, в интернете в пятницу рано утром. Вдруг, бац! И нет никакого интернета вокруг! Просто-таки произошла в буквальном смысле потеря телекоммуникационной связи.
- Что такое? – спрашиваю.
У себя самого спрашиваю, поскольку больше спросить не у кого. Пушкин, который в настоящий момент живет у меня дома, в это время еще спит. Прежде, чем отвечать на собственный глубокомысленный вопрос, решил проверить работает ли телефон. Молчит телефон. Вот тут я понял: где-то произошло что-то, что нарушило мне всю телекоммуникационную связь.
Ситуация прояснилась в пятницу днем. Недалеко от нашего дома бригада ремонтных рабочих во главе с бригадиром Ознобкиным рыла канаву в поисках теплотрассы. Управлял экскаватором лично Ознобкин. Он то и рубанул ковшом по телефонному кабелю, который, как оказалось, пролегал там, где его не должно было быть, а где должна была проходить теплотрасса, и которой там не оказалось.
Не найдя теплотрассы, рабочие вместе со своим бригадиром Ознобкиным развернули карту теплотрассы и, как следует изучив ее, решили копать канаву в 150 метрах от первоначального места. Управлял экскаватором опять лично бригадир Ознобкин. В результате раскопок, ковшом экскаватора был вторично перебит телефонный кабель. Теплотрассы на новом месте опять не оказалось.
Рабочие вместе с бригадиром Ознобкиным вновь склонились над картой теплотрассы. Посовещавшись, решили обогнуть дом и копать там.
Чтобы не утомлять вас повторяющимися подробностями, дорогие друзья, скажу только, что бригадир Ознобкин, лично управляя экскаватором, перебил телефонный кабель в общей сложности в шести местах, после чего, так и не найдя теплотрассы, принял решение прежде чем копать седьмую канаву, уточнить достоверность карты теплотрассы.
Решение оказалось совершенно правильным, так как выяснилось, что карта, которой пользовалась бригада, была картой телефонного кабеля, а не картой теплотрассы.
Я хотел лично выразить бригадиру Ознобкину благодарность за проявленную им мудрость в части принятия им последнего решения, но Ознобкин от встречи уклонился и прокомментировать ситуацию в целом отказался.
Любезная барышня с АТС заверила меня, что моя телефонная связь будет полностью восстановлена в течение двух месяцев.
- Не беспокойтесь! – звонко пропела она, - к новому году у вас все будет по-старому! Не стоит благодарности, это наша работа.
|
|
(32 comments | comment on this)
|
| Wednesday, October 27th, 2004
| |
7:00 am - Запись, сделанная в самолете над северной Атлантикой
|
Знаете, дорогие друзья, мне теперь кажется, что только пока я лечу в самолете, у меня и есть время подумать о другом важном деле – моей монографии по истории Флоренции. Она движется непростительно медленно. Да и как может быть иначе, когда у меня ежедневно столько забот!
Итак, загрузившись вместе с Пушкиным в экономический класс рейса SU322 по маршруту LAX-SVO2, я, наконец, получаю возможность спокойно подумать. В экономическом классе думать намного удобнее, чем в бизнес-классе, поскольку в бизнес-классе все время отвлекаешься на сервис, и хочется узнать – что там они еще предлагают, чего не предлагают в экономическом. Или попутчик будет какой-нибудь необычный, как в прошлый раз – специалист по авиационным туалетам, или бортпроводница красивая, у которой к тому же работы в три раза меньше, чем у тех, кто обслуживает экономический. Кроме того, бизнес-класс в смысле еды и закусок намного богаче, поэтому больше времени уходит на трапезу. Плюс выбор журналов, кино и музыки... Все это отвлекает. Что касается попутчиков, то в экономическом классе, конечно, тоже летает масса интересных личностей, как, например, Энди Гров, который, правда, летает не Аэрофлотом, но встречаются они реже.
Одним словом, в экономическом классе, если тебе не мешает сосед, думать удобнее. Пушкин в этом смысле оказался отличным попутчиком. Я гляжу на него и думаю – мы бы, пожалуй, смогли с ним и на космическую станцию махнуть. Мы уселись с правой стороны – Пушкин у окна, я с краю. Он принялся изучать спецификации лазеров, а я погрузился в думы о Флоренции.
Любое государство, непрерывно эволюционируя, обычно из состояния упорядоченности переходит к беспорядку, а затем от беспорядка к новому порядку. Поскольку уж от самой природы вещам нашего мира не дано останавливаться, они, достигнув некоего совершенства и будучи уже не способны к дальнейшему подъему, неизбежно приходят в упадок, и наоборот, находясь в состоянии полного упадка, до предела подорванные беспорядками, они не в состоянии падать дальше и по необходимости должны идти на подъем. Так всегда. Добродетель порождает мир, мир порождает бездеятельность, бездеятельность – беспорядок, а беспорядок – гибель и, соответственно, рождается новый порядок, результатом которого становится слава и благоденствие.
От тех же самых причин Италия на протяжении своей истории то благоденствовала, то бедствовала. Мы, конечно, знаем, что на развалинах Древнего Рима не возникло ничего, что могло бы каким-то образом превзойти его так, чтобы единая Италия со славой благоденствовала, тем не менее многими городами и государствами, возникавшими на римских развалинах, в средние века было проявлено столько доблести, что хотя ни одно из них не сумело возобладать и объединить вокруг себя другие, они оказались настолько хорошо устроенными и упорядоченными, что сумели избавить и защитить Италию от варваров. Среди этих государств Флоренция не отличалась большими размерами, но не уступала остальным ни во влиянии, ни в мощи. Находясь в центре Италии, будучи богатыми и всегда готовыми напасть на врага, флорентийцы либо успешно завершали навязанные им войны, либо способствовали победе тех, чью сторону принимали. Воинственность итальянских государств не давала флорентийцам долго наслаждаться миром, однако и бедствия войны не бывали для них слишком ужасны.
Нельзя, конечно, говорить о мире там, где государства постоянно нападают друг на друга, но трудно также назвать настоящей войной такие распри, когда люди не убивают друг друга, а города не подвергаются разгрому и не уничтожаются. Подобные войны велись так вяло, что начинали их без особого страха, продолжали без опасности для любой из сторон и завершали без ущерба. Таким образом, воинская доблесть, в других местах исчезающая из-за долгих лет мирной жизни, в Италии исчезла вследствие той низменной вялости, с которой в ней велись войны.
Те, кто распоряжался судьбами средневековой Италии, действовали таким образом, что когда согласие местных князей приводило к миру, его немедленно нарушали те, кто держал в руках оружие, и в конце концов война никому не приносила славы, а мир – покоя. Когда в 1433 году герцог Миланский заключил мир с Папской Лигой, наемные солдаты, не желавшие прекращения войны, обратились против Папского государства. В то время в Италии имелись две крупные армии – войско Сфорца и войско Браччо. Во главе первого стоял Франческо Сфорца, во главе другого – Никколо Пиччинино и Никколо Фортебраччо. Почти все вооруженные отряды, находившиеся тогда в Италии, входили в состав одной из этих двух армий. Та, которую организовал Сфорца, имела большее значение во-первых, из-за его личных качеств, во-вторых, из-за данного ему герцогом Миланским обещания женить его на своей незаконной дочери Бьянке.
Так вот, после установления мира между герцогом Миланским и Лигой, оба эти войска стали под разными предлогами нападать на Папу Евгения. Никколо Фортебраччо действовал, побуждаемый старинной враждой Браччо против папства, Сфорца – по своим честолюбивым расчетам, и в конце концов Фортебраччо напал на Рим, а Сфорца захватил Марку. Римляне, отнюдь не желавшие воевать, изгнали из своего города Папу Евгения, которому с превеликим трудом и среди всяческих опасностей удалось бежать во Флоренцию. Там он, обдумав свое тяжелое положение, и видя, что итальянские князья отнюдь не склонны ради него браться за оружие, которое они только что сложили, заключил со Сфорца договор и отдал ему Марку в ленное владение. Ленное владение, если кто не в курсе, – это когда феодал предоставляет земли своему вассалу во владение при выполнении последним определенных условий. Ленное владение Сфорца не удовлетворило, и он стал домагаться назначения гонфалоньером церкви. Папа Евгений, будучи пацифистом, на все согласился. Став таким образом другом Папы, Сфорца обратился против Фортебраччо, и в течение ряда месяцев в землях Церковной области между ними происходили стычки, приносившие больше ущерба Папе и его подданным, чем самим бойцам. Наконец, герцог Миланский, уставший все это наблюдать, предложил свое посредничество, и соперники договорились о перемирии, по которому оба они становились в Церковной области владетельными князьями.
Так, все. Я устал. Закончу эту историю в Москве.
Update: запостил уже из дома. С прибытием на родину, Аркадий!
|
|
(10 comments | comment on this)
|
| Sunday, October 24th, 2004
| |
3:56 pm - Последний день в Лос Анжелесе. Краткий отчет о пребывании.
|
Наконец, дела мои калифорнийские подошли к концу, и завтра мы вместе с Пушкиным вылетаем в Москву. Да. Интересно получается: убыл из Москвы с Аленой, вернулся – с Пушкиным. Ну не Гуддини?!
На секунду представил себе картину: Шереметьево-2, Женя с огромным букетом, пролезший по своей ушлой привычке за кордон, встречает Алену у трубы, и тут выхожу я и вместо Алены... большой улыбающийся Пушкин!
Вот это был бы номер! Однако, это, конечно, фантазия. Никакого Жени в аэропорту не предвидится... если, конечно... Но нет, нет, нет! Хватит с нас Жени. Насчет того, кто нас с Пушкиным будет встречать, у меня другие планы.
Теперь по результатам пребывания на Северо-Американском континенте.
Судебное разбирательство между университетом Пердью и фондом имени моего дедушки в лице его председателя Дженис Парейко продолжается. Тут меня многие из вас, дорогие друзья, спрашивали – как, мол, у тебя, Аркадий там с Дженис? И все такое. Должен разочаровать любителей пикантных подробностей. Никак. Я переборол свое любопытство и последовал настойчивой рекомендации Грега Рубинского – избегать контактов с вражеской стороной. Про мое выступление в суде рассказывать не то, чтобы нечего, но не слишком приятно. Я там подвергся оскорблениям адвоката Дженис, Сандерса. Я смотрел на этого Сандерса, и мне так хотелось треснуть горячей сковородкой по его лоснящемуся самодовольному лицу. Но Грег сказал потом, что все прошло отлично, и что у них в суде принято порой выражать мысли в такой вот несколько резкой форме. Дженис подскочила ко мне после заседания и гневно выкрикнула:
- Задешево продаете себя, товарищ Кляузе! Кровопийца!
Красиво сформулировала. У меня почему-то ощущение, что Дженис Парейко суд не выиграет.
Пока идет суд, коллекция опечатана и находится в хранилище. На Сотбис в этом году попасть ей не удастся.
Так, что еще? Дом наш большой продался еще в конце августа. Ушел за двадцать семь семьсот. Купил наш дворец один нефтяной магнат из Израиля. Занятная фигура. Сорок лет назад Арон Брик, этот некогда инженер, нашел нефть в Индонезии и с тех пор посвятил себя искусству.
- Отличный дом! То, что мне нужно! – воскликнул он.
И купил его. Теперь это опять дом-музей, так как Арон Брик разместил там свою коллекцию живописи. Хм... недурную весьма. А оба концертных рояля он унаследовал от бывших владельцев – они вошли в стоимость дома.
Таким образом, из недвижимости за нами осталось лишь четыреста акров виноградников в Лос Оливосе. Кто-нибудь знает, сколько это в гектарах? Впрочем, это не так важно. Виноградники мы пока не продаем.
Разбираться с финансами и налоговыми органами, наславшими на нас аудит, пришлось Алене, с чем она превосходно справилась. Не одна, конечно. Она наняла аккаунтера. Обратилась к Кимберли Гьёрде, которая ведала финансами дедушки, и они обе всю ситуацию разрулили. В свою очередь, Кимберли порекомендовала нам свою племянницу Барбару, тоже бухгалтершу, которая должна в нашей с Федей фирме наладить пэйролл. Чтобы 29 октября на банковский счет нашего друга Пушкина была благополучно перечислена его первая зарплата.
На прошлой неделе мы с Аленой, наконец, переехали из гостиницы в хорошую меблированную квартиру на четвертом этаже в комплексе, который называется Plaza at the Arboretum. Это на той же улице, где стоит наша гостиница, только подальше от океана. Обставлена квартира хорошо и со вкусом – в спальном мешке больше ночевать не приходится. Наш апартамент с одной спальней стоит $2,300 в месяц. Дороговато, но зато место приличное, со своей охраной, с гаражом, с фитнесом, с бассейном. Кроме того, в цену входит кабельное ТВ и интернет. Окна смотрят на юг, так что, дома у нас светло. Стиральная машина в квартире, это хорошо – никуда ходить не надо. Кухня совершенно новенькая, что приятно. И холодильник наличествует!
На прошлой же неделе взяли Алене машину в лиз на два года. Алена выбрала Volvo S60 синего цвета.
- Не хочу, - говорит, - серебристого. У всех серебристые. Я хочу отличаться!
Вобщем, я уезжаю завтра со спокойным сердцем. Алене есть, где жить, на чем ездить и что кушать. И Пушкина я с собой забираю.
|
|
(50 comments | comment on this)
|
| Thursday, October 21st, 2004
| |
6:32 pm - О встрече нового года
|
Алена мне сегодня заявляет:
- Аркадий, отмечаю я, что популярность твоя в лайвжурнале неуклонно понижается.
- Пупулярность? – переспрашиваю.
- Ага! – кивает, - пупулярность! Неуклонно понижается. Надоело, - говорит, - людям читать про твое семейное счастье! Признайся, Аркадий, выкидывают тебя из френдов?
- Признаюсь, - вздыхаю, - девушки выкидывают.
- Разумеется, - говорит, - девушкам твое семейное счастье дается вдвойне тяжело.
- Что ты предлагаешь? – спрашиваю.
- Ничего, - качает головой, - ничем тебе в этот раз помочь не могу.
Подходит ко мне, садится на колени, обнимает за шею и говорит, вкрадчиво-вкрадчиво:
- Арка-аша, я тут подумала... и решила сделать тебе сюрприз.
- Какой такой сюрприз? – осторожно осведомляюсь.
- Приятный, - говорит.
- Расскажи, - шепчу ей на ухо.
- А ты не будешь сердиться? – спрашивает.
- Он же приятный!
- Он, - говорит, - приятный, но к нему надо привыкнуть.
- Рассказывай, - говорю.
- Аркадий, - говорит, - угадай, где мы будем встречать новый год?
- В Африке? – осторожно так спрашиваю.
- Не-ет, - говорит, - ну ты хватил! В Африке новый год встречать – это было бы слишком! Нет, Аркадий, не в Африке. Ну, давай дальше угадывай!
Про Звенигород я решил не спрашивать – мы там в прошлом году новый год встречали. 2003 встречали в Риме, 2002 – в Москве. Стало быть, они тоже отпадают.
- В Мексике? – делаю очередную попытку.
- Какой ты скучный, Аркадий! – поморщилась, - не угадал. У тебя последняя попытка!
- Ну хорошо, - говорю, - Новая Гвинея!
- Аркадий! – всплеснула руками, - ну причем здесь Новая Гвинея?!
- Ну тогда сдаюсь, - говорю, - где мы будем встречать новый год?
Алена выдержала паузу, а потом торжественно произнесла:
- Аркадий! Новый год мы будем встречать в Антарктиде!
Немая сцена длилась с полминуты. Прервала ее Алена:
- Правда, здорово, Аркадий? – спрашивает, - Аркадий! Ну что ты молчишь?!
- Думаю, - говорю.
- А не надо думать! – уверяет меня, - тебе понравится – потом будешь всю жизнь вспоминать!
- Аленушка, - говорю, - мне уже есть, что вспоминать. Я уже встречал новый год в Антарктиде одиннадцать лет назад!
Я, между прочим, не просто в Антарктиде тогда сидел, а на самом, можно сказать, Южном Полюсе – на станции Восток. Было все замечательно – на дворе лето, теплынь – минус 65 по Цельсию, солнце шпарит круглые сутки. Нас там 7 человек, из которых двое американцев, и ни одной женщины! Мне как раз в тот день выпало лед пилить на воду. Может, я еще напишу здесь, как полгода на Южном Полюсе проработал. Так вот, я Алене и говорю, что мне уже есть, что вспомнить про Антарктиду.
- Но Аркадий! – Алена подняла брови, - это же все не то! Тогда в Антарктиде ты встречал новый год без меня!
Вобщем так, друзья мои. К 28 декабря мне надо будет вернуться в Лос Анжелес. 28-го мы с Аленой вылетаем в Буэнос Айрос, а 30-го на океанском лайнере Дискавери уплываем в 16-дневный круиз с заездом на Фолклендские острова и в Антарктиду.
- Алена, - спрашиваю, - сколько все это стоит?
- Не волнуйся, Аркаша, - отвечает, - за все плачу я.
У нас, конечно, кредитная карта общая, но раз она платит...
|
|
(42 comments | comment on this)
|
| Sunday, October 17th, 2004
| |
5:06 pm - Про нас с Аленой
|
В сущности, как все интересно! Мне нравится Анна, Алене нравится Пушкин.
- Тебе нравится Пушкин? – спрашиваю.
- Весьма, - отвечает.
- Я про нашего Пушкина, - говорю, - а не про...
- И я про нашего Пушкина, - отвечает, глядя на меня своим незамутненным взором.
Тут до меня доходит.
- То есть, как? – спрашиваю.
- Как мужчина, - отвечает, - мне нравятся большие мужчины!
Тут я задумался.
- Аркадий, о чем задумался? – спрашивает.
- Я не задумался, - говорю, - я возревновал!
Решил что-нибудь новенькое ввернуть – ну и сказал.
- Ба! – говорит, - это что-то новенькое!
- Новенькое, - напоминаю ей, - это хорошо забытое старенькое.
Да, было, было, друзья мои, чего греха таить – было время, когда у нас с Аленой все было иначе. Был и один большой мужчина (не Женя – не подумайте!) в нашей жизни. Но не будем старое ворошить.
Алена на мою реплику лишь хмыкнула:
- Хм... – говорит.
И задумалась. Потом придумала что-то и говорит:
- Я что-то тебя не совсем пойму, Аркадий!
- В каком смысле? – спрашиваю.
- В смысле твоей ревности, - объясняет, - почему мне не может нравиться Пушкин? Тебе же нравится Анна!
- С чего ты взяла про Анну? – спрашиваю.
- Аркадий, не прикидывайся! - дернула бровями, - я у тебя в журнале прочитала!
Шишки моченые! Я и забыл, что про Анну уже все знают!
- Твоя карта бита! – объявила Алена и торжествующе возложила мне на колени свои красивые ноги.
Это у Алены всегда так. Если моя карта бита, значит я должен ей делать массаж, который начинается с ног... Минуточку, Алена вмешивается:
- Не всегда, - говорит, - мне, - говорит, - нравится когда ты меня просто так гладишь, а не только массаж. И вообще, - тут она начинает мурлыкать, - я тебя ничего насильно делать не заставляю, я просто даю тебе возможность получить удовольствие!
Да, Алена такая. Дает мне возможность получить удовольствие. Знаете, как мы смотрим кино, например? Садимся на диван... Я сажусь на диван, Алена ложится и кладет голову мне на колени. Я начинаю ее гладить. Через некоторое время она, довольно урча, переворачивается на другой бок, утыкается мне носом в живот и закрывает глаза. Если вдруг в телевизоре начинают громко орать или, чего доброго, стрелять, Алена мигом просыпается и принимает вертикальное положение.
- Аркадий, что тут произошло? Перемотай назад! Я прослушала...
Тогда я ей говорю:
- Аленушка, я тебе потом все расскажу.
- Перед сном?
- Перед сном.
И она снова уютно устраивается, положив мне голову на колени.
Мда... Так я отвлекся. Я про Анну и про Пушкина начал. Итак, мне нравится Анна, Алене нравится Пушкин, а что выходит на деле? Я с Пушкиным еду в Москву, потом в Бомбей, а Алена остается здесь с Анной. Анна сагитировала ее походить вместе с ней в университет. На прошлой неделе Алена сходила на лекцию по истории кино. Вернувшись домой, заявляет мне:
- Аркадий, я поняла, чем я хочу заниматься. Я, - говорит, - хочу учиться!
- Чему ты хочешь учиться? – спрашиваю.
- Я, - говорит, - пойду учиться бизнесу и маркетингу. В бизнес-школу!
- Замечательно, - говорю, - тебя туда не возьмут.
- Аркадий!
- Хорошо, - говорю, - иди учись.
Собралась поступать в School of Management при UCLA. В Андерсон собралась поступать.
- Алена, - пытаюсь ее вразумить, - туда идут люди, у которых за плечами пять, шесть, семь, восемь, девять лет работы. Ты в эту категорию никаким боком! Кого ты собралась мэнаджить??
- Тебя, Аркадий! Тебе не хватает хорошего начальника.
- Алена, - продолжаю вразумлять, - это сорок тысяч в год.
- Аркадий! – топает ногой.
Сегодня заявляет мне:
- Аркадий, с тебя к новому году четыре рекомендации и три сочинения!
- Чего? – спрашиваю, - какие еще сочинения?
- Сочинения, - говорит, - на тему! Я тебе позже скажу, на какую. Чтобы там было все четко, ясно и логично! И на хорошем, богатом языке. Вобщем, бла-бла-бла. Понятно?
- А почему четыре рекомендации, когда нужно три?
- На всякий случай! Еще вопросы?
- Экзамены сама намерена сдавать?
- О-ооо! – рычит в нетерпении, - да! Да! Да! Я понимаю вашу иронию, профессор, только она неуместна!
Вы представляете, друзья мои? Сидит сейчас, читает GMAT.
А что я? Мое кредо – чтобы жена была счастлива.
|
|
(20 comments | comment on this)
|
| Thursday, October 14th, 2004
| |
8:51 pm - Литературное
|
Вы знаете, друья мои, у меня как будто несколько разных жизней. Стоит мне сменить среду обитания, как все вокруг и внутри меня меняется. Привычки, настроение, мысли и даже сны. Вот, к примеру, заботят меня нынче американские выборы – я смотрю дебаты по телевизору, вникаю в нюансы американской внутренней политики, анализирую – никак не пойму, что президенту Бушу дались аборты, и почему он против стволовых клеток? А вот на следущей неделе, даст Бог, вернусь в Россию, и меня заботить будет совсем другое. Например, наш с Федей московский филиал.
Я сегодня разговаривал по телефону с Галей. Галя мне сообщила, что у нас в Москве появилось помещение – две комнаты в институте Механики. Кроме помещения у нас там возник и первый работник, Коля – четверокурсник с физфака. Будет у нас по совместительству главным лаборантом, системным администратором, программистом и завхозом. Зовут Колю... Николай Васильевич.
- Знаю, знаю! – воскликнул Пушкин, - это был русский царь!
Федя, наморщив лоб, уставился в потолок.
- Иван Васильевич! – поправил он Пушкина.
Тут пришла очередь Пушкина хмурить брови.
- Нет, - решительно заявил он, - не Иван. Николай!
- Пушкин, не спорь, - попытался урезонить его Федя, - царь был Иван. Иван Грозный!
- Не-еет, - протянул Пушкин, - Ивана Грозного я знаю – он жил давно и всех убивал. А этот жил во времена Пушкина!
- Николай Первый, что-ли? – с сомнением уточнил Федя.
- Вот именно! – обрадовался Пушкин, - он был еще большим консерватором, чем Джородж Буш.
- Так-так-так, - оживился Федя, - что ты еще про него знаешь?
- Больше ничего, - признался Пушкин, - знаю только, что он не любил Пушкина и устроил так, чтобы его убили... Пушкин ведь был негр!
- African american, - машинально поправил Федя, глядя перед собой.
Пушкин не понял. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и склонился над оптическим спектроанализатором.
Тут вышел из оцепенения я.
- Пушкин, - говорю, - а ты знаешь, кто такой Гоголь?
- Еще бы! – радостно воскликнул Пушкин, - Гоголь! Алексей Максимович!
- Как закалялась сталь, - вставил Федя, попрежнему глядя перед собой.
- Что? – не понял Пушкин (так как предыдущую фразу Федя сказал по-русски).
Федя махнул рукой – мол, ничего.
- А ты что, читал Гоголя? – спрашиваю Пушкина.
- Да, - говорит, - я одну его книжку читал «Мои университеты» – как-то так называется.
- А Тараса Бульбу не читал? – спрашиваю.
- Читал! – загорелся Пушкин, - Тарас Бульба! Конечно читал! Его написал этот самый...
Тут радостная улыбка на лице Пушкина превратилась в выражение недоуменной растерянности.
- Это Тараса Бульбу Гоголь написал, - пробормотал он, - а «Мои университеты» кто написал?
Так, по-тихоньку, Пушкин оживил в своей памяти ключевые моменты истории русской литературы. Это кстати, так как Пушкину предстоит ехать со мной в Бомбей, но сначала в Москву.
Договорились завтра обсудить творчество Рабиндраната Тагора.
|
|
(9 comments | comment on this)
|
| Tuesday, October 12th, 2004
| |
8:01 pm - Текущее
|
|
| Friday, October 8th, 2004
| |
6:18 pm - Про мою поездку в Мексику
|
В прошлый раз я остановился на искусственной крови. Проблема создания искусственной крови, друзья мои, стоит в наши дни весьма остро. Вот возьмем, к примеру, операцию на суставах. Очень, скажу я вам, кровавая операция – потеря крови пациентом может составить литра два и больше, или операции на сердце... Нужно чем-то замещать, а чем? Разумеется, есть донорская кровь. Но она очень часто заражена. Сейчас имеется несколько форм скрытого спида, гепатиты B, C, C+ и иные инфекции. Словом, использование донорской крови сопряжено с целым рядом негативных факторов. Поэтому в Америке, в Японии и в России имели место попытки создания искусственной крови. Получилось ее создать только у нас. В Японии проект закрыли уже давно. В США только прошлой весной. В Америке у них почти получилось, почти! Если бы они там в одном месте взяли молекулу фтора вместо хлора... Но не додумались. Препарат получился ужасно токсичным. Тесты были полностью завалены – у половины(!) пациентов было отторжение с сильной аллергической реакцией. В это время в России (в Москве, если быть точным, и сейчас еще в Екатеринбурге) весьма успешно в качестве кровезаменителя применяется Перфторан – изумительный препарат, просто изумительный! У него практически нет противопоказаний. Так что, вы думаете, придумали хитрые американцы?
Когда у них прикрыли проект, этот самый Боб Уинслоу, о котором я говорил, через свою фирму Сангарт обратились к нашим с предложением провести Перфторан через FDA и распространять здесь в Америке за 50% от прибыли. Грабеж? Конечно, грабеж! Наши не согласились. Теперь, когда в Мексике решили закупить крупную партию Перфторана, Боб с Маркосом задумали этому помешать, да еще с моей помощью.
Ну вот. Прилетаем мы, стало быть, в Мехико. Я туда попал впервые. Боже мой! Что это за город – кошмар! Он прямо так и давит на вас своей громадой. Людей, не побоюсь этого слова, сотние тысяч, и даже наблюдаются миллионы!
Я там продрог. В Мексике?! – спросите вы. Не в Мексике, отвечу я, а в Мехико. Город, знаете ли на высоте, все время дул холодный ветер, а когда мы только приехали, яростно сыпал такой крупный град, что казалось пробьет нам в машине крышу. Кроме акаций там, похоже, больше ничего не цветет.
Приезжаем в Ла Рассу... Это ни словами сказать, ни пером описать – такого массового медицинского обслуживания мне еще видеть не приходилось. Люди со всей страны приезжают сюда со своими болячками. Огромные лифты снуют вверх-вниз по сорок-пятьдесят человек в кабине. Ощущаешь себя муравьем в огромном муравейнике – не очень, скажу вам, приятное ощущение – начинает кружиться голова.
Представили себе? Теперь представьте себе вот что. Среди всей этой одуряющей кутерьмы, гаммы противных запахов и сливающегося в единый гул испанского говора, телефонных звонков, объявлений и т.п. вдруг, как мираж! спокойно идет мне навстречу Таркунян Михаил Халатович!
Тот самый Таркунян, который влепил мне четверку по патанатомии восемнадцать лет назад, когда я отвечал ему про паренхиматозные липидозы. Тогда состоялось наше знакомство. Потом я организовывал ему приезд в Америку в 2000-ом. Последний раз я его встречал в Травме (институт травмотологии) в Москве в прошлом году, где он был на полставки. И тут... Мы, как друг друга завидели, так остановились и всплеснули руками.
- Михаил Халатович!
- Аркадий Карлович! Это вы? Или это мираж?
Вообще-то... Как только, я увидел Таркуняна, у меня в голове сразу выстроилась цепочка: искусственная кровь – русский препарат – Таркунян (который один из первых начал применять Перфторан) – Маркос, шельма-диверсант.
- Неужели Перфторан внедряете? – спрашиваю.
- Внедряем! – кивает и смеется.
Так и есть! Ну отошли в сторонку, он мне все и рассказал, как Маркос с Бобом под видом независимых экспертов саботируют работу. Мексиканцы заказали партию Перфторана по 400 и по 500 миллилитров, а эти хлопцы – Маркос с Бобом забраковали – сказали, что якобы не стерильный. Таркунян привез с собой коробку флаконов по 200 мл. К этим они не смогли придраться. Потом они выдвинули новый тезис о том, что Перфторан – сильный аллерген – вызывает повышение температуры в 10% случаев. Потом другие козни начались.
Короче, мы договорились с Таркуняном, Маркоса с Бобом обхитрить. Разыграли все, как по нотам.
Во-первых, мы с Таркуняном сделали вид, будто не знакомы. Во-вторых, я спросил Маркоса, какого лешего он меня обманул насчет Перфторана. Он понес околесицу на тему, что, мол, знаешь, Аркадий, да, дескать, речь о Перфторане, но Перфторан оказался совсем не так хорош, как раньше думали, и все такое. Маркоса надо видеть в минуты, когда он тебе впаривает какую-нибудь ересь. Глаза начинают бегать, речь становится раза в два быстрее, руки жестикулируют. Полное ощущение, что грузин продает тебе автомобиль. Ну, я сделал вид, что он мне этот автомобиль продал. А Боб тут же присутствует. У Боба вид такой правильный, и слова он говорит правильные, а руки при этом держит ковшиком – как Джон Керри. Но тут Боб проговорился:
- Нам никак, - говорит, - не удается убедить этих мучачей, что из Перфторана ничего хорошего не выйдет. Похоже, - говорит, - они закупили в Москве больше, чем нам говорят, и теперь им очень хочется, чтобы у них заработало.
- Самое лучшее, - говорю, - провести операцию, они вколят пациенту Перфторан с самого начала, у пациента поднимется температура, и все сорвется.
Моя идея пришлась мошенникам по вкусу.
Короче, во вторник шунтировали 68-летнюю женщину. Таркунян ввел ей 800 миллиграмм Перфторана. Хоть бы хны! Все прошло, как по маслу!
Мексиканцы радовались, как дети, Таркунян тоже был очень доволен. Я морщил лоб, чтобы не выдать своего торжества. Боб сохранял спокойствие и даже похвалил Таркуняна. Маркос еле сдерживал бешенство.
- Ну! Что ты обо всем этом скажешь, Аркадий? – кинулся он ко мне, когда мы остались вдвоем.
- Надо, - говорю, - провести еще парочку операций, поглядеть.
Что вы думаете, друзья мои? Они провели еще две операции на следущий день И опять успешных!
Сегодня я провожал Таркуняна в аэропорт – он улетал в Москву из Лос Анжелеса, так в декабре он возвращается в Мексику на три месяца – будет учить их пользоваться Перфтораном. Он очень доволен и благодарил меня за содействие.
Перед отлетом из Мексики я сделал еще одну вещь. Я сказал мексиканцам, что советую им не полагаться на экспертизу, проведенную Маркосом и Бобом по части стерильности 400 и 500 мл. флаконов.
- Я очень хорошо знаю эту индустрию, - сказал я им, - и, если честно, очень сомневаюсь, чтобы там было что-то не в порядке со стерильностью. Советую вам провести независимую экспертизу, а то жаль, если ценный продукт пропадет.
Так вот! Только что получил емэйл из Мексики, где сказано, что они все перепроверили, и что там все абсолютно стерильно. Аллилуйя!!!
Копия послана Таркуняну, так что Михаил Халатович порадуется, когда прилетит домой.
А я... А мне во вторник в суд – свидетельствовать по делу Дженис Парейко.
|
|
(20 comments | comment on this)
|
| Wednesday, October 6th, 2004
| |
7:19 pm - Только что из Мехико
|
Ой, друзья мои! Не спрашивайте! А то уже предвижу вопросы – куда пропал, Аркадий? Что с тобой! Жив, здоров, слава Богу, чего и вам желаю. Возбужден, конечно, малость от впечатлений. Ну так... это, как говорится, жизнь. Я ведь, дорогие друзья, только что из Мексики. Да. Летал в Мехико на два дня по неотложному делу – внедрял там применение искусственной крови при коронарных операциях в их самой главной мексиканской больнице Ла Расса.
Э-эээ... Па-па-па-рам... С чего начать то? Хм... А! Начнем с ресторана, который нам с Аленой порекомендовала юзерша mypointofview. Светлана сказала:
- Советую вам сходить в Кугини – это как раз в квартале от вашего обиталища. Очень симпатичное итальянское местечко. Напротив него находится Ivy on the shore, оно претенциозное – туда любят ходить звезды, там высокие цены, и больше ничего хорошего нет. Кугини гораздо лучше.
Под конец прошлой недели собрались мы с Аленой поужинать тет-а-тет.
- Ну что, - говорю, - идем, Алена?
- Идем, - говорит.
Идем.
- Ты куда, - спрашивает, - идешь? Нам на ту сторону.
- Нам, - говорю, - по этой стороне. Кугини на этой стороне.
- Но мы же идем в Айви! – говорит.
- Как это, - говорю, - в Айви? Света же русским языком объяснила, что Кугини лучше! Ты что, не слышала?
- Это ты, - говорит, - Аркадий, чего-то не расслышал. Она сказала, что в Айви ходят звезды.
И так посмотрела на меня своими прекрасными глазами, что у меня никаких сомнений не осталось на тему, кто тут звезда. Пошли в Айви. Приходим. Там на входе такой мужчина в белом фартуке с серьгой.
- Добрый вечер, - говорит со сладкой улыбкой, - у вас резервэйшн?
- Нет, - говорю.
- I’m sorry, - голова чуток на бок, улыбка из сладкой делается сочувственной, - у нас принято в конце недели с резервэйшеном.
Я обрадовался. Пойдем, думаю, в Кугини – там у нас есть резервэйшн. Но тут меня Алена отодвигает и говорит ему – этому, в фартуке с серьгой:
- Мы, - говорит, - так рассчитывали поужинать здесь! Мы так хотели! Мы ждали...
У парня улыбка из сочувствующей становится услужливо-деловой, голова выпрямляется, он поднимает указательный палец и доверительно говорит:
- Одну минуточку, guys, I’ll see what I can do…
И исчезает.
- Вот видишь, Аркадий, - учит меня Алена, - подход к людям нужен. Он сейчас нам все устроит.
И действительно – через минуту тот вернулся с двумя меню и усадил нас с видом на океан. Алена была очень довольна. Я, разумеется, тоже. Вы же знаете, дорогие друзья, что для меня счастье жены – главный, если можно так выразиться, приоритет.
Сидим, значит, любуемся видом, болтаем весело, звезд в окружающих выявляем. Кроме Алены никаких звезд. И вдруг! Появляется, собственной персоной... Нет, думаю, вы его не знаете, дорогие друзья. Собственной персоной появляется Маркос Интаглиетта! Ну, я же говорил – не знаете.
А между тем, Маркос в последнее время руководил проектом по созданию искусственной крови в Биоинженерном Институте в Ла Хойе. У них в марте весь проект свернули, теперь он то там, то здесь выступает экспертом по проблеме. Ну, я ему помахал, конечно. Он, как только завидел меня, выставил на меня указательный палец пистолетом:
- Аркадий! – кричит, - я только что говорил о тебе Бобу! Ты нам позарез нужен!
А Боб, который был рядом с ним – это оказался Боб Уинслоу, основатель фирмы Сангарт в Сан Диего, которая производит кровезаменители. Там с ними еще была какая-то женщина, Маргарет, что-ли... не помню, но это и не важно, поскольку ни к чему не имеет никакого отношения.
Короче. Опуская все несущественное – что, да как, да сколько лет сколько зим – уже... скажу я вам... пять лет, да пять лет назад последний раз живьем видел Маркоса... Ну вот, опуская все это, выясняется, что Маркос и Боб входят в экспертную комиссию по эксперименту внедрения препарата искусственной крови в Мехико, в самой крупной больнице в стране Ла Расса.
- Аркадий! Ты должен поехать с нами, потому что там какое-то мошенничество. Там какая-то русская фирма чего-то куда-то... Something smells fishy there...
- А что это, - говорю, - Маркос, если русское, так сразу fishy? У наших, - говорю, очень есть хороший препарат Перфторан.
- Нет, - машет руками, - там не Перфторан, там дребедень какая-то. Ты должен поехать, помочь нам вывести их на чистую воду!
- Точно, - спрашиваю, - не Перфторан?
- Аркадий! - кричит, - за кого ты меня принимаешь! Я прекрасно знаю Перфторан! Если б это был Перфторан, у меня бы вопросов не было! Там не Перфторан!
Наврал, шельма! Впрочем, это уже только в Мехико выяснилось. Я в следущий раз докончу – расскажу, что там произошло.
А дело в том, что с Маркосом мы познакомились в Москве в 92 году. Он тогда был просто профессором в UC San Diego и вел какие-то исследования в области крови. Приехал в Москву, связался тут с проходимцами, они ему втюкивали пузырек с какой-то «волшебной химией». Саша Александров, мой наставник и друг, его тогда от всех бандитов спас и уму-разуму научил. Я тоже помогал Саше Маркоса вызволять. Так и познакомились. Потом он еще много раз приезжал в Россию, вникал тут во все, опыт перенимал. Потом стал директором проекта по искусственной крови – зазнался, щеки раздул. Теперь, когда проект прикрыли, опять нормальный стал. Но если он нормальный, значит ему что-то от тебя надо. Хитрый жук!
|
|
(21 comments | comment on this)
|
|
|
|
|
