|
|
Monday, January 17th, 2005
| |
4:12 pm - Называется - упс...
|
Нет, слушайте, у нас в семье без казусов не получается. Все не из-за меня, все из-за дорогого супруга.
Вчера у нас были гости – сидели, весело болтали. В какой-то момент Аркадий разошелся и принялся рассказывать, как он командовал шхуной в Охотском море во время шторма. Вчера я слушала, наверное, сто двадцать пятую версию этой истории. С каждым разом его рассказ обрастает все новыми, ранее неизвестными, подробностями. Сначала он на ней просто плыл, и их качало, потом он ее спасал, вычерпывая из трюма воду сапогом, теперь уже оказывается, он командовал! Он объяснил, что "должен был взять ответственность на себя – ночь, дождь, туман, идем при семибальном ветре с тридцатиградусным креном на правый борт...". В следущий раз, наверное, шхуна станет подводной лодкой.
Когда Аркашу несет, его не остановить – он как торпеда. Я это знаю, только все равно пытаюсь. Так и вчера. Вобщем, принялась я пинать его под столом. Пинаю-пинаю, реакции – ноль. Вместо Аркадия на меня отреагировал голубоглазый Брайен – повернулся ко мне и стал строить глазки. Я ему тоже, есессно. Если б вы его видели, этого Брайена, вы бы поняли, почему есессно. Орел! Голубоглазый. Он еще и умный, наверное – профессор. Только живет в Торонто – далековатенько.
Вобщем, под столом – это я его лупила, Брайена, а не Аркадия, блин! Когда это выяснилось, апостериори, так сказать, кроткий наш Аркаша взбеленился, затопал, закрутил пальцем у виска и объявил, что я позорю его репутацию. Ай-яй-яй, да и только!
Я всегда в таких случаях говорю то же, что мой бывший любимый начальник Пал Палыч: такое бывает.
Интересно еще, что Брайен обо мне подумал. Наверное, остался очарован.
|
|
(34 comments | comment on this)
|
| Saturday, January 15th, 2005
| |
8:08 pm - Текущее
|
Спасибо большое всем, кто откликнулся на мое поздравление. Это очень приятно – получать комментарии. Сразу хочется еще что-нибудь написать – и опять получить отклик. Я теперь буду стараться всех побольше комментировать, это людям должно быть приятно.
Меня тут ![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) ya_tanechka спрашивает, как мы с супругом отдохнули в круизе. Впечатлений, на самом деле, море! Главная неприятность – мне теперь надо худеть. Нас там все время кормили. И поили! Муж мой ходил расслабленный, с блаженной улыбкой, и ему все приходилось повторять по три раза, покуда он начинал понимать, чего от него хотят. Так, на практике, было проверено, что большое количество коктейлей притупляет остроту ума.
Слушайте! Это цунами – это что-то потрясающее! Кстати, на корабле все обсуждали цунами. Теперь до меня дошло, что в библии подразумевалось под всемирным потопом. Кошмар!
Из-за этого цунами у нас чуть все не отменилось. Дело в том, что у Аркадия двоюродная сестра со своим мужем проводили свой медовый месяц в Тайланде, как раз на одном из островов в месте бедствия. Они оказались в совершенно фантастической ситуации. В тот день они отправились нырять с аквалангом, с инструктором, разумеется. Нырнули недалеко от берега, опустились исследовать морские глубины, плавают себе под водой, вдруг – все почувствовали, что резко повысилось давление. Инструктор сразу показал им большой палец – значит всплывать. Поднялись они на поверхность, солнышко как светило, так и светит, а вокруг... доски, щепки, всякий хлам и мертвые человеческие тела – очень много детей погибло – при этом, ни берега, знакомого привычного пляжа, ни их гостиницы – всего этого нет, вместо этого кругом вода. Представляете себе их впечатленьеце? Но зато, как им самим повезло!
Я теперь ни за что на берегу океана не соглашусь жить, упаси Бог!
Все, заканчиваю. Мне завтра принимать гостей. Буду делать борщ, пирог с мясом и фаршированные перцы.
|
|
(8 comments | comment on this)
|
| Thursday, January 13th, 2005
| |
7:50 pm - Важно и срочно!
|
Ндя...
Исчезновения Аркадия никто не заметил, все решили – он просто отдыхает, что, кстати, верно, однако, пора посмотреть правде в глаза: Аркадий взаправду исчез. Не ото всех, конечно...
И теперь этот журнал по законному праву принадлежит мне. Вот. Мне самой, честно говоря, жалко, что так получилось, что он поступил так безответственно, перепоручив свой дневник мне, но ничего не поделаешь, и я, скрепя сердце, взяла на себя эту ношу.
В соответствии с полномочиями, я хочу поздравить вас, дорогие друзья Аркадия, ну а теперь мои (кто останется), со СТАРЫМ НОВЫМ ГОДОМ! Желаю всем вести здоровый образ жизни!
Отныне ваша,
Алена.
Теперь можно аплодисменты. Спасибо.
P.S. Будем надеяться, что Аркадий покинул нас не навсегда, и этот журнал станет нашим семейным дневником.
P.P.S. Да, кстати... Фамилия наша не Кляузе – это так Аркадий хохмил – а КЛАУЗЕ.
Вроде все.
|
|
(37 comments | comment on this)
|
| Thursday, December 30th, 2004
| |
8:47 pm - Новогоднее выступление
|
Друзья мои! Дорогие мои добрые друзья!
Счет пошел уже на часы. Я поздравляю вас всех с Новым 2005 Годом!
Пусть это будет год больших начинаний и радужных перспектив, пусть неожиданности, поджидающие нас в новом году будут приятными.
Желаю всем здоровья, благополучия и веры в себя!
Засим, остаюсь всегда ваш,
Аркадий.
(Из Южной Атлантики с борта корабля Discovery)
|
|
(15 comments | comment on this)
|
| Sunday, December 26th, 2004
| |
5:28 pm - Похождения Аркадия в Шанхае. Часть третья, последняя.
|
Ну что, дорогие друзья, пора заканчивать рассказ про мои шанхайские приключения, так как, во-первых, я уже обратно в Лос Анжелесе под крылышком любимой жены, во-вторых, послезавтра мы с Аленой отбываем в Буэнос Айрес, а затем в антарктический круиз, а уж там про Китай вспоминать будет несвоевременно.
Поэтому...
Так, на чем мы остановились в прошлый раз? На голову мне обрушился удар, в глазах потемнело. Нет, это были не бандиты. Это какой-то умник выбросил из окна мешок с мусором – ну и угодил мне аккуратно в то самое место, оглушил меня. Потом меня обыскивали – помню это сквозь туман. Когда окончательно пришел в себя, огляделся – вокруг никого. Сижу в темном переулке в луже среди мусора, голова свинцовая, часов на руке нет, запонки платиновые сорваны, карманы пустые. Лидия тоже исчезла. Это было третье впечатление от Шанхая – ограбление. Тут еще дождик начался...
Вобщем, посидел я еще немножко в луже среди мусора, отдышался маленько, досчитал до пятнадцати с того места, где остановился до того, как меня огрело мешком, покряхтел, встал и пошел...
Далеко, однако, не ушел, потому что раздалось «мяу-мяу мяу-мяу» - это Лидия примчалась на полицейской машине, ну и полиция вместе с ней – капитан Хэянь Жень.
С Лидией, как оказалось, все обошлось благополучно. Она проявила расторопность и рванула с места происшествия, как только меня...
- Как только тебя, Аркадий, по башке шарахнуло, - рассказала Лидия.
Она молодец – добежала до отеля, и там вызвали полицию.
- Это так здорово, что на нас напали! – воскликнула Лидия, - романтика!
Полиция за две минуты с почестями доставила нас в отель. Поднялись ко мне в номер для составления протокола. Самое неприятное для меня было то, что я лишился паспорта – собирался сдать его в гостиничный сейф, да забыл – вот и лежал он у меня в нагрудном кармане рубашки поближе к сердцу, вот и достался он злоумышленникам.
Капитан Хэянь Жень мне понравился – очень любезный – все извинялся перед нами за наше приключение. Хотел вызвать кого-нибудь из российского консульства, но там никто не ответил. Сам Хэянь Жень говорил на английском, но сообщил, что его папа хорошо знает русский, так как в институте учился в Советском Союзе. Это он чтобы мне приятное сделать. А я ему в свою очередь сказал, что, случись такое происшествие здесь лет 70 назад, так на его месте был бы мой покойный дедушка.
Мой дедушка, Тимашевский Антон Иванович, в то время работал у англичан, инспектором в колониальной полиции – расследовал преступления, совершенные в Международном секторе. Специализировался как раз на ворах и бандитах. Потом, когда пришли японцы, они эту полицейскую лавочку сразу прикрыли, схватили всех, включая моего дедушку, и поставили к стенке. В последнюю минуту его спасло то, что он оказался русским, а не англичаниным – ему прямо там, у стенки, мешок с головы сняли, руки-ноги развязали и отпустили на все четыре стороны.
Капитан Жень вызвал из своего управления переводчика, тот примчался, и они оформили мне протокол в трех экземплярах на трех языках – русском, английском и китайском. Тот, что на китайском, пригодился потом при прохождении границы в качестве объяснения отсутствия китайской визы.
Меня мутило, голова болела, но от врача я отказался. Лидия заявила, что будет исцелять меня лично.
- Я, - говорит, - Аркадий, напою тебя зеленым чаем с женьшенем. Пей, Аркадий, пей – это очень полезный чай. Он снимает боль, успокаивает нервы, укрепляет сердце, лечит почки, выводит шлаки и повышает потенцию – он мертвого поднимет!
На следущее утро Лидия, оглядев меня, воскликнула:
- Ну вот, Аркадий, как огурец! Я же говорила, мой чаек мертвого поднимет!
Лидия, вся такая энергичная, рвалась в бой:
- Аркадий! Сорок секунд на сборы и едем!
- Куда?
- Фотографироваться и в консульство! За новым паспортом – вперед!
Генеральное Консульство Российской Федерации в Шанхае, улица Уанпу, дом 20. Заходим внутрь, Лидия мне:
- Аркадий, сиди в приемной, жди меня.
Сижу. Жду. Через пятнадцать минут появляется Лидия:
- Аркадий! Подъем! Вице-консул ждет, Пал Палыч его зовут.
Пал Палыч Иванов-Петров встретил меня радушно – предложил выпить кока-колы, сигару предложил.
- Ваша жена, - говорит, - очень хваткая, очень...
Потом он мне культурно объяснил, что новый паспорт они сделают в лучшем виде, и он будет готов уже через... 90 дней.
- Вы, - говорит, - Аркадий Карлович, оказались в хорошей компании. Тут у нас и Вертинский советский паспорт получал.
Мой дедушка тоже здесь советский паспорт получал, только 90 дней мне ждать никак. Так я Пал Палычу и объяснил.
- Понимаю, - кивает, - поэтому мы вам выдадим бумагу, с которой вы сможете въехать в Россию.
- Но мне, - говорю, - нужно не в Россию, мне нужно в США.
Иванов-Петров сочувственно повздыхал, помялся и сказал, что к великому сожалению... ну и тэдэ, и тэпэ. Короче, пришлось подключить к делу Лидию. Двенадцать с половиной минут я сидел на стульчике в коридорчике, пока Лидия лоббировала мое дело в кабинете Пал Палыча. Потом она вышла и скомандовала:
- Аркадий, подъем!
Еще через пять дней из рук Пал Палыча я получил новенький паспорт с чистыми страницами.
- Поздравляю вас, Аркадий Карлович, - торжественно пожал мне руку Иванов-Петров, вручая паспорт.
Спасибо Пушкину. Он, войдя в мои тяжелые обстоятельства – ограбление, контузия – избавил меня от работы, сам везде ездил. А я...
Десять дней мы с Лидией гуляли и веселились, а расстались неделю назад. Она отбыла домой в Израиль, завершив свою командировку и половину отпуска. Ну а я полетел к любимой жене.
- Смотри у меня, Аркадий! – строго сказала Алена, погрозив кулачком, - я тебе дам!
Это она про Лидию.
|
|
(6 comments | comment on this)
|
| Tuesday, December 21st, 2004
| |
11:00 am - Похождения Аркадия в Шанхае. Часть вторая.
|
Да, так на чем я в прошлый раз остановился... Как мы с Лидией пошли кушать, гулять и веселиться. Сначала кушать.
- Аркадий, - заявила Лидия, - мы пойдем не в какую-нибудь туристическую трапезную, а в настоящее, сугубо китайское место.
Я обеспокоился, было, предстоящим способом расплаты за ужин в сугубо китайском месте. Но, оказалось, что все возможные кредитные карты там вполне котируются. Более того, сугубо китайское место имело меню на английском языке, не очень дешевые для сугубо китайского места цены и даже такой атрибут туристической трапезной, как вилка.
- Как вы разыскали этот ресторан? – спрашиваю Лидию.
- Секрет фирмы, - отвечает, - но вам, Аркадий, я его открою.
Оказывается, Лидия узнала про него из специального путеводителя по Шанхаю, который называется «Путеводитель по местам, куда не заглядывают туристы».
- Очень популярная книжица, между прочим. Идет нарасхват, - заверила меня Лидия, - так, по крайней мере, мне сказали в том магазине, где я ее брала.
- Это отдельно взятая книжица? – спрашиваю, - или это серия?
- Вообще-то, серия, - отвечает, - там не только про Шанхай, там и про Португалию есть. Я еще про Португалию купила. Мы с мужем собираемся в отпуск в Португалию.
- Вы замужем? – спрашиваю.
- Ага, - говорит, - в четвертый раз.
Так, плавно, разговор перетек на личное.
Знакомьтесь, друзья мои, Лидия Враницкая.
- Можно Лидия Францевна, но лучше не надо, ибо... ибо... Ибо я не люблю, когда по отчеству – отчество старит, - уточняет.
Лидия – внебрачная дочь австрийского канцлера и украинской певицы Марии Хворостенко.
- Я – дитя любви и, одновременно, ошибка молодости моей красавицы-матушки, совершенная ею в гостинице с видом на озеро Балатон во время летних гастролей 69 года, - говорит она о себе, кратко и выпукло излагая факты.
- А что на Балатоне делал будущий канцлер?
- Проводил выходные.
По образованию Лидия архитектор. Закончив соответствующий институт в Киеве в 92 году, она стала специалистом по вентиляции в спортивных комплексах. По профессии, однако, Лидия программист.
- Трудно было овладевать новой профессией? – спрашиваю.
- Ох, ужасно! – отвечает, - это всецело заслуга моего третьего мужа. Он поначалу всю мою работу за меня делал. А потом меня сделали начальницей, и теперь я не программирую, а только в Майкрософт проджекте графики черчу.
Сначала Лидия руководила небольшой группой в пять человек, а теперь она уже директор, и под ней целый отдел – восемнадцать человек.
- А в Израиле давно живешь? – спрашиваю.
Где-то как раз в этот момент мы перешли на ты.
- Десять лет, - говорит, - я еврейка по второму мужу. Ну, и по третьему тоже... Нет, по третьему – наполовину армянка.
- А по первому? А по четвертому?
- По первому я русская. По нынешнему – эстонка. Я интернациональная девушка.
Про своих мужей Лидия говорит следующее.
- Первый был хороший парень, добрый, и меня любил, и я его по молодости тоже любила. Ой! Это была такая любовь! Закачаешься! Но он променял меня... Променял на свои автомобили.
- То есть, как?
- А так!
Работал, стало быть, этот ее первый муж в автосервисе и очень любил чинить автомобили. Так любил, что мог домой ночевать не прийти, увлекшись починкой автомобиля. Или, например, в воскресенье на работу отправиться – тоже чинить.
- А если придет домой, так обязательно с собой что-нибудь притащит – трансмиссию, или как там это называется? Карбюратор какой-нибудь... Или шланг какой-нибудь... Вечно от него бензином пахнет, под ногтями грязь... Терпеть не могу, когда под ногтями грязь! Короче, мне надоело, и я его бросила.
Ее второй муж – офтальмолог.
- Хороший парень, - говорит о нем Лидия, - цельная натура. Вот это была настоящая любовь! Я его очень любила. И он меня тоже. А вот мамаша его меня ненавидела. Стерва. И он меня променял на мамашу.
Третий муж – тот самый программист, который помог Лидии освоиться с этой нелегкой профессией.
- Это был мой самый любимый муж, - рассказывает Лидия, - отличный парень, веселый, душа компании. Мы страстно любили друг друга. А потом он мне так помогал с моей работой, пока меня не повысили... Он меня сыном наградил!
И Лидия достала фотографию своего малыша
- Вот он, мой Мишутка, радость моя и гордость!
- Сколько ему?
- Три с половиной.
- А с кем он сейчас?
- С папой со своим и с дедушкой и бабушкой. Папа в нем души не чает. И дедушка с бабушкой его обожают.
- В этом случае у тебя со свекровью все нормально складывалось?
- О да! Моя третья свекровь – золотая женщина, дай бог ей сто лет!
- Так что же с этим мужем не заладилось?
- Да променял он меня.
- На кого?
- На интернет.
- Как это?
- А вот так! Приходит домой с работы и сразу – прыг в интернет! И сидит там до утра! Я терпела-терпела, а потом взяла и бросила его!
И наконец, четвертый муж, эстонец, с которым в отпуск в Португалию собирается.
- Ой! Ну это просто! – машет руками Лидия, - это любовь с первого взгляда! Мы познакомились в Москве. Я его как увидела, ну, думаю, все... таких мужчин не бывает просто! Ну а он, соответственно, что-то похожее про меня подумал... Нет, он, конечно, ничего не сказал. Они вообще все туповатые слегка, эти северные народы, туго соображают, но там главное открыть в них темперамент... Короче, поехали мы к нему в Таллинн и расписались. Уже скоро год как.
С этим мужем Лидия живет порознь. Он у себя дома в Эстонии. Она – у себя дома в Израиле. Встречаются они раз в два месяца – он прилетает к ней, или оба прилетают в Москву.
- Не в Эстонию же к нему ездить! – говорит Лидия, - что я забыла в этом захолустье?
Заплатить за ужин Лидия позволила мне, а потом она повела нас гулять и веселиться. Шли мы вроде недолго, но заплутали капитально и очутились в каких-то темных дебрях.
- Спокойно, Аркадий, - решительно сказала Лидия, - у меня все под контролем.
И только сказала, как перед нами возникли три страшных китайца. Они обступили нас, прижав нас к стене какого-то дома, один из них выхватил пистолет, наставил на меня и принялся орать что-то по-китайски. Тут еще Лидия вцепилась мне в рукав и заголосила:
- Аркадий! Это ограбление! Они убьют нас! Они нас убьют?!
В подобных кризисных ситуациях я должен сначала взять себя в руки и сориентироваться. Для этого я должен медленно сосчитать до десяти. Начал я, стало быть, считать. Дошел до тринадцати. Я подумал, что лучше будет до пятнадцати досчитать. Так вот, дошел я до тринадцати, и тут на мою голову обрушилось что-то... В глазах потемнело...
По закону жанра здесь полагается прерваться. Продолжу в следущий раз.
|
|
(24 comments | comment on this)
|
| Friday, December 17th, 2004
| |
12:05 pm - Похождения Аркадия в Шанхае. Часть первая.
|
Уф, дорогие мои друзья! Замешкался я в этот раз с отчетом о пребывании в славном городе Шанхае, который несколько потрясает воображение даже такого привыкшего к новым впечатлениям человека, каким являюсь я, ваш покорный слуга.
Знаете, первое впечатление от Шанхая было некое де жа вю. Когда-то, когда я был еще маленьким мальчиком, в семидесятые годы прошлого столетия, двадцать первый век казался мне далеким и фантастическим будущим. Помню, он мне представлялся таким насквозь автоматизированным, сверкающим и переливающимся. Так вот, Шанхай который я увидел, оказался воплощением той самой картины 21 века, нарисованной моим детским воображением почти тридцать лет назад. Разумеется, мы уже давно живем в 21 веке, но, попав в Шанхай, с первой же минуты в аэропорту, который блестел и переливался, как в фантастическом кино, я почувствовал себя так, будто попал в будущее. Кстати, философски размышляя на досуге по этому поводу, я прихожу к заключению, что так оно и есть, ибо будущее за Китаем.
Тридцать километров за десять минут в скоростном поезде на магнитной подушке, и мы в Пудоне, в восточной части города. Вот тут становится ясно, каковы амбиции у этого древнего, крупнейшего в мире народа. Дух захватывает. Будто все вокруг не реальность, а декорации. Их телебашня высотой почти полкилометра похожа на гиганский космический корабль.
Остановились мы с Пушкиным в западной части города, в Парк отеле на знаменитой Нанкин роуд. Именно там меня настигло второе впечатление, имя которому Лидия.
- Вас обо мне предупреждали – я от Татьяны Браверман, - бойко представилась она.
И, протянув руку, добавила:
- Лидия. Вас я уже знаю – вы Аркадий.
Татьяна Браверман, юзерша ya_tanechka, действительно предупреждала меня, что такое может случиться.
- Аркадий, я тебя предупреждаю, что такое может случиться, - сказала она мне по телефону про Лидию, буквально за четыре дня до появления последней в моей жизни.
Я был озабочен последними делами в Бомбее и предстоящим перелетом в Шанхай и пропустил предупреждение мимо ушей. Надо сказать, что и сама Лидия предупреждала меня о себе, послав мне четыре емэйла, которым я не придал значения.
И вот, не успел я еще распаковать свой чемодан по прибытии в Шанхай, как на пороге моего номера возникла Лидия.
- Значит так, Аркадий, - деловито заявила она, представившись, - даю вам полчаса на распаковку, переодевание, душ, то да се, пятое-десятое и тыры-пыры, а потом жду вас внизу.
- А... э... – только и успел сказать я.
- Времени не терять! – скомандовала Лидия, - у вас осталось 29 минут.
И, сказав это, исчезла.
Смотрю на часы – половина десятого вечера по-местному. Набираю Татьяну Браверман.
- Татьяна, - говорю, - тут у меня только что была Лидия...
На другом конце тяжелый вздох.
- Аркадий, я тебя честно предупреждала, - говорит, - теперь держись...
Надо заметить, что хотя Татьяна в отношении Лидии была настроена несколько скептически, она все-таки порекомендовала мне не упустить случай такого знакомства.
- Аркадий, я знаю, ты много разных женщин повидал на своем веку, - сказала она, - но Лидия – это уникум. Заявляю это со всей ответственностью. Познакомься с ней поближе, тебе будет интересно.
- Ты думаешь, мне понравится? – спрашиваю.
- Насчет понравится не знаю, но интересно будет наверняка, - пообещала Татьяна, - и незабываемо.
- Да, и не рыпайся, - добавила она, - с Лидией суетиться не надо. Расслабься и предоставь себя бурному течению жизни.
Итак, поговорив с Татьяной, я решился.
- Да вы, батенька, Онегин! - воскликнула Лидия, отложив в сторону Wall Street Journal, когда я через полчаса, в белоснежной рубашке с платиновыми запонками, в своем любимом шерстяном бордовом клетчатом пиджаке, в блестящих английских кожаных ботинках, сделанных по заказу в Лондоне три года назад специально для меня, всем своим свежим видом излучая энергию и жизнелюбие, спустился в вестибюль, - где только ваш цилиндр?
- Что будем делать? – спрашиваю.
- Ужинать, гулять и веселиться! – отвечает, - я тут близко знаю одно занятное местечко... В принципе, я все тут знаю, так что – за мной!
- Раньше бывали в Шанхае?
- Нет, это первый раз.
- Давно приехали?
- Вчера. Прочь сомнения, Аркадий! Доверьтесь опытной путешественнице! Я знаю, что делаю!
И я доверился...
Продолжу в следущий раз.
|
|
(16 comments | comment on this)
|
| Wednesday, December 1st, 2004
| |
9:36 am - Как мы тут с Пушкиным... работаем
|
Подходит к концу наше с Пушкиным пребывание в Индии. Оно, конечно, получилось не слишком плодотворным, но и не совсем бессмысленным. Если бы я поехал один, без Пушкина, у меня вовсе бы ничего не вышло. С индусами дело иметь надо уметь – как с грузинами. Вобщем, оставили мы им в Индии два пробных заказа на двух предприятиях – посмотреть, что получится. Изначально планировалось подробно рассмотреть шесть вариантов, но с четырьмя из них вообще ничего не вышло. Кое-как договорились с двумя. Заняло все это две недели, потому что тут ничего сразу не делается, нужен процесс. Пушкин так и говорит:
- Нужно начать процесс.
Пушкин хотел и программистов нанять в Индии, на что я его спросил:
- Пушкин, тебе уже надоело ездить в Москву?
- Ни в коем разе! – не задумываясь, завопил он.
И вопрос о найме индийских программистов снялся сам собой. Правда, поразмыслив немного, Пушкин спросил меня, нельзя ли нанимать украинских программистов. Он где-то прочитал, что демографическая ситуация на Украине такова, что там женщин больше, чем мужчин, и что они еще красивее, чем в России.
- И говорят еще, что они более либеральные! – добавил Пушкин и выжидательно на меня уставился.
Я ему пообещал, что, будучи по делам в Москве, в Киев он сможет ездить за свой счет на выходные.
Ему еще либеральных девок подавай! Мало он нагулялся в Москве! Галя до сих пор не может простить ему измены. Впрочем, Галя сама виновата.
- Аркадий, - говорит, - я хочу тебя познакомить с одной интересной особой. Мальвина ждет нас сегодня в гости к шести.
Мальвина – вот так.
- А как зовут твою Мальвину? – спрашиваю.
- А вот так и зовут, - отвечает, - просто Мальвина.
- А фамилия у нее имеется? – интересуюсь.
- Нет у нее, - говорит, - ни фамилии, ни отчества. Просто Мальвина. Как Земфира.
Вобщем, поехали мы к этой самой Мальвине втроем – Пушкин, Галя и я. Причем, не просто поехали, а на общественном транспорте.
- Так надо, - объяснила Галя.
И решительно повела нас в метро, на котором мы добрались до Павелецкой, там пересели на электричку, идущую в Домодедово, и доехали в ней до станции Бирюлево-Товарная, когда уже смеркалось. Картина та еще. Тошнотворная московская окраина. Дождались автобуса, проехали две остановки, вылезли.
- Вот тут Мальвина и живет, - ободрила нас Галя, указывая на вытянутую вширь унылую шестнадцатиэтажку.
Пока мы минут десять пытались попасть в подъезд, совсем стемнело. Там код и домофон. Домофон не работает, кода Галя не знает. Стала звонить Мальвине, та не берет. В конце концов, какой-то мужик с собакой, выходя из подъезда, впустил нас. Вошли. Поднимаемся на седьмой этаж в заплеванном лифте с тусклым светом. Гляжу на Пушкина. Побледнел наш герой, лицо напряженное, улыбка сошла, от привычного оптимизма не осталось и следа. Галя тоже на это обратила внимание и говорит:
- Пушкин, одна я бы тоже тут боялась, но с такими сильными мужчинами, как вы двое, я спокойна.
Я нервно хохотнул. Пушкин сосредоточенно поправил очки. Тут двери лифта распахнулись – приехали. Квартира номер 292. Минут пять звонили, потом дверь, как волшебный сезам, медленно отворилась...
Из глубины квартиры ядовито струился зелено-голубой свет (непосредственно в прихожей было темно). Пахло жаренным мясом, и громыхала Кармина Бурана. На пороге стояла босая дива с мясным ножом в одной руке и пластмассовым стаканчиком с красным вином – в другой. Из одежды на ней была одна набедренная повязка. Когда я пригляделся, оказалось, что повязка состояла из мужских галстуков. Галстуки были заткнуты за ремешок, свободно болтавшийся на ее чреслах, по периметру так, что получилась этакая пикантная юбочка. Длинные волосы в завитушках были стянуты в хвост. Губы ярко алые. Это и была хозяйка, Мальвина собственной персоной. Для полноты картины ей не доставало метлы.
На этом месте я, пожалуй, прерву данную историю, так как в отношении Пушкина, Мальвины и Гали тут можно поступить двояко. Рассказать вам, что и как было дальше или...
Или сделать то, что сделал Пушкин Александр Сергеевич, создавая «Графа Нулина», который, подведя повествование к критическому моменту, просто написал про своего героя:
Как он, хозяйка и Параша
Проводят остальную ночь,
Воображайте, воля ваша,
Я не намерен вам помочь...
В прошлые выходные Пушкин заявил мне:
- Аркадий, у тебя очень усталый вид, тебе обязательно надо отдохнуть! Я повезу тебя к океану, Аркадий! Я повезу тебя на пляж купаться!
Поехали на такси. Ехали где-то чуть больше часа. Приезжаем на пляж...
Мама дорогая! Нет, я, конечно, видал на своем веку пляжи, применительно к которым употреблялось выражение «яблоку негде упасть». В Евпатории в 79 году, например. Или в Адлере годом позже. Однако, там все же яблоку было куда падать...
Здесь яблоку было негде упасть в буквальном смысле. На этом пляже даже никто не лежал – не было места. Люди сидели вплотную друг к другу, поджав под себя ноги. В воде тоже плескалось столько народу, что воды не было видно.
- Пушкин, - спрашиваю, - а мы где будем купаться?
У меня, признаться, теплилась надежда, что Пушкин сейчас проведет нас на какой-нибудь специальный уединенный пляж для высших каст, где вход по пропускам, и куда простые люди не суются. Но Пушкин показал широким жестом:
- Вот здесь и будем купаться! Будем отдыхать!
И радостно улыбнулся.
- А есть, - спрашиваю, - у вас пляжи, где нету народа?
- Нет, - говорит, - таких нет.
- А для высших каст?
- Не-ет, - смеется, - нет, Аркадий. У нас демократия! У нас миллиардная демократия – самая большая в мире!
Завтра через Дели и Бангкок летим в Шанхай – смотреть на миллиардный авторитаризм, самый большой в мире.
|
|
(21 comments | comment on this)
|
| Friday, November 26th, 2004
| |
11:57 am - Анурина
|
В начале недели я болел, а Анурина меня выхаживала. Она художница. Пока я тут валялся на мятых простынях с мокрой тряпкой на лбу и страдал, она писала с меня картину.
- Куда пойдет твоя живопись? – спрашиваю, - в музей принца Уэльского?
- Нет, - улыбается, - я повешу ее в своей мастерской.
Аурине 23 года, и она живет с родителями, очень уважаемыми и обеспеченными людьми. Папа – доктор права, а мама – писательница. Анурина в семье четвертый ребенок из пяти. Самый старший у них – ее брат Рахул, которому на один год меньше, чем мне, и он сейчас заканчивает аспирантуру в MIT в Бостоне по компьютерному делу. Потом идет сестра Таруна, которая живет в Техасе, замужем за компьютерным инженером и имеет двоих детей, Таруне 27 лет. За Таруной следует брат Прадип, 25 лет от роду, он сейчас работает программистом в Бангалоре. Затем сама Анурина – художница, специалистка по оформлению интерьеров, и, наконец – младший брат Абиджит, 19 лет, студент в Бомбейском Технологическом Институте, где изучает компьютер сайенс.
- Я в математике ничего не смыслю, - пояснила Анурина причину своего уникального положения в семье.
Но тут же спохватилась и сказала, что компьютеры – это очень интересно, и ее всегда восхищают рассказы братьев про них, особенно тот факт, что они смогли разобраться в таком сложном деле.
- Я глупая, - вздохнула Анурина.
- Ерунда, - говорю, - ты умная и обаятельная.
- Правда? – спрашивает не без кокетства.
- Правда, - говорю.
Несколько минут рисовала меня молча, потом, вдруг, говорит:
- Это ничего, что у меня не компьютерная профессия, я, - говорит, - наверное замуж выйду за компьютерщика.
Ее папа с мамой сейчас как раз подыскивают Анурине мужа. Всего у них на рассмотрении 44 резюме.
- Штук сорок они отбракуют, - говорит Анурина, - а остальные дадут мне.
- А в иностранца, - спрашиваю, - тебе влюбиться не дано?
- Ты что! – отвечает, - никаких иностранцев! Иначе, мой отец меня проклянет.
- А в индуса, - спрашиваю, - влюбиться можно?
- В индуса, - говорит, - можно, если мои родители с его родителями договорятся.
- А просто так, - пытаю ее, - без разрешения? А сбежать вместе?
- Что ты! – пугается, - мои родители этого не переживут, хотя они очень прогрессивные. Вот мамины родители – те вообще, ужасно старомодные.
- И что, - спрашиваю, - тебе никогда никогда никакие мальчики не нравились?
- Нет, ну, вообще-то, было дело, - отвечает.
И тут же смутилась.
- Мои родители об этом ничего не знают, - говорит.
Оказывается, что всего год назад был у нее в Лондоне, где она училась, бурный роман с неким Джеймсом, тоже художником. Джеймс Анурину безумно любил и все хотел на ней жениться. Только ничего у него не вышло, потому что Анурина от него сбежала.
- Ты ж понимаешь, Аркадий, - грустно сказала она, отложив кисть, - какое там жениться, когда у меня родители...
После этого она присела ко мне на краешек кровати, закрыла лицо руками и долго молчала. Но не плакала. Я гладил ее по голове, а она только слегка вздрагивала. И тогда я прочитал ей из Рабиндраната Тагора:
The night is black and the forest has no end,
a million people thread it in a million ways.
We have trysts to keep in the darkness, but where
or with whom - of that we are unaware.
But we have this faith - that a lifetime's bliss
will appear any minute, with a smile upon its lips.
Scents, touches, sounds, snatches of songs
brush us, pass us, give us delightful shocks.
Then peradventure there's a flash of lightning:
whomever I see that instant I fall in love with.
I call that person and cry: This life is blest!
for your sake such miles have I traversed!
All those others who came close and moved off
in the darkness - I don't know if they exist or not.
Когда я проснулся на следущее утро, Анурина, завернувшись в простыню, сидела на полу с закрытыми глазами и бормотала непонятное. Когда медитация закончилась, я спросил ее, что она говорила.
- Это была мантра высшего счастья, - объяснила она.
|
|
(21 comments | comment on this)
|
| Monday, November 22nd, 2004
| |
9:00 pm - Немного о Бомбее
|
Ну вот, дорогие друзья, я снова с вами. Собрал всю волю в кулак и пишу. Все дело в том, что уже пять дней я в Индии, и местный климат действует на меня разлагающе. Пока в Украине кипят выборные страсти, а столицу нашей родины Москву засыпало снегом, вашего покорного слугу Аркадия свалила с ног тропическая лихорадка. Сегодня мне было так плохо, что я весь день провалялся в постели. Только к вечеру слегка полегчало.
Уж не знаю, где я допустил оплошность. Даже зубы здесь чищу, пользуясь бутылочной водой, аннет! Умудрился все-таки заразу подцепить. Однако, все мои неприятности – это мелочи. Так сказать, малый негатив.
Ну а что позитивного? Все остальное. Индия, доложу я вам, удивительная страна. Я уже пообещал Алене, что мы сюда приедем в следущий раз вместе и не спеша попутешествуем по разным городам. А сейчас пока я здесь один и кроме Бомбея почти ничего не видел. Пушкин в пятницу вечером улетел к себе в Мадрас на неделю – навестить семью, а меня оставил на попечение славной девушки Анурины. Сегодня Анурина обо мне очень старательно заботилась и к вечеру почти вылечила.
Итак, столица штата Махараштра, Бомбей. Или Мумбай, как вам будет угодно. Мумбай – так звучало название города и раньше на местном языке маратхи, а лет десять назад власти штата сделали его официальным. Но англоязычные индусы и иностранцы продолжают употреблять в качестве имени Бомбей, что звучит привычнее. Так вот, когда наш самолет, после семичасового перелета из Москвы, совершил посадку в Индии ночью в прошлый четверг, первую надпись, которую я увидел, была MUMBAI.
На улице духота. Влажный разогретый воздух. Это я только на следущий день понял, что ночь – вполне еще сносное время суток, когда можно жить. Днем жить трудно, если, конечно, вы не в кондиционируемом помещении. А если в кондиционируемом, то насморка не избежать – как пить дать.
Из аэропорта до гостиницы добирались примерно час. Ночью город производит впечатление современного мегаполиса, а вся восточность его проявляется днем. Днем едешь, к примеру, в такси, вдруг – пробка! Все стоят и терпеливо ждут. Это спокойно, не торопясь, улицу пересекает корова. Тут вокруг тебя небоскребы, улица машинами запружена, и через эту улицу не спеша прогуливается корова с гирляндами цветов на шее. Я, конечно, подобную картину не слишком часто наблюдал, всего один раз, но она меня впечатлила.
Остановились мы в южной части города, близко от центра, в отеле Marine Plaza на берегу океана. Гостиница очень удобная – новенькая, чистенькая, комфортная и без излишеств. А главное – вид из окна. Закаты тут потрясающие. Люблю закаты над морем.
Завтраки здесь интересные. Есть индийский завтрак, а есть «европейский». Я попробовал оба. Индийский – он чисто вегетарианский, я это не люблю. А тот, который «европейский» - он, конечно, называется европейским, но приготовлен по-индийски. Глядишь – вроде омлет, как омлет, красивый омлет... Попробовал я этот самый омлет – глаза на лоб. Перца они туда сыпанули щедро.
Индусы интересные люди. Пушкин оказался из какой-то высшей касты, поэтому мне здесь с ним очень удобно. Его все уважают. И он ведет себя по-хозяйски, как милостивый феодал. И вид у него, соответственно, царственный. Совсем не тот, что был, когда мы с Виктором вытаскивали его из кутузки на станции Бирюлево-Товарная две недели назад.
Он меня тут спросил как-то:
- Аркадий, тебе нравится Бомбей?
- Да, - говорю, - интересный город.
- Хочешь, - говорит, - купить здесь квартиру?
Оказывается, жилье в Бомбее не очень дешевое. Трех-четырех комнатная квартира в тридцатиэтажном доме стоит где-то миллион долларов. Много людей здесь вообще не имеет жилья. В пятнадцатимиллионном городе три миллиона живет на улице. Происходит это так. Если кто нашел свободный кусочек земли, то сразу ставит там себе палатку или тент и начинает жить. Имеет работу, ходит туда каждый день, а живет на улице под тентом. Совершенно гротескное зрелище – идешь мимо этих халуп, а люди живут и не тоскуют – телевизор смотрят, белье сушится, кто-то сидит с лаптопом на коленях – программирует. Никаких тебе дверей, никаких замков. Живут коммунной и следят за своим, а заодно за соседским добром. Малые детишки играют, родители своими делами занимаются. Кто-нибудь из соседей за детишками приглядывает.
Идем с Ануриной под вечер уже в одном таком месте. Вдруг, прямо перед нами, посреди улицы сидит на корточках молодой человек и какает. Нас увидел – улыбнулся:
- Хэллёу! – говорит, не прерывая своего занятия.
Анурина, как ни в чем не бывало, отвечает ему приветливо:
- Хэллёу!
А я, кажется, ничего вымолвить не смог – так меня все это шокировало. Когда шли обратно, минут через двадцать, этот же самый парень из лейки заботливой рукой цветочек поливает. Увидел нас опять, опять улыбнулся широко:
- Хэллёу!
Вот такие нравы, белому человеку непонятные.
|
|
(35 comments | comment on this)
|
| Tuesday, November 16th, 2004
| |
7:58 am - Теннис
|
|
| |
6:16 am - Культурный аспект нашей жизни с Пушкиным
|
Я вам все хотел рассказать, друзья мои, как я тут с Пушкиным управляюсь. Ох, и уморил он меня, признаться! Оказалось, он не может без кино, и мы по вечерам (когда он, Пушкин, дома, разумеется) мирно, по-обывательски смотрим отечественное кино.
- Аркадий, я хочу получше узнать русский кинематограф! – заявляет мне, - я смотрел «Зеркало», это потрясающе!
«Зеркало» - это Тарковского картина. Я ее тоже смотрел, но, кажется, выдержал не до конца.
- А еще что ты смотрел? – спрашиваю.
- А еще, - говорит, - «Собачье сердце», это потрясающе!
Вот «Собачье сердце», я согласен – отличный фильм!
- А теперь, - говорит, - я хочу современное русское кино посмотреть.
Современное, так современное. Обратились к Гале. Она любительница современного отечественного. Она давай нам втюкивать «Брат» и «Брат 2». Я взмолился.
- Только не это!! – говорю, - получше ничего нет?
А упрямая Галя настаивает.
- Это, - говорит, - прекрасный фильм, и он Пушкину обязательно понравится!
Но тут Пушкин пришел мне на выручку.
- Я, - говорит, - смотрел этот фильм, но я не понял, в чем его message?
Вобщем, от «Брата» отбились, а взамен получили «Водителя для Веры». Довольно неплохой, надо сказать, фильм. Мне понравился. Там еще удобно, что он с английскими субтитрами.
Сидим, значит, друг подле друга на диване, смотрим. Вдруг, слышу, Пушкин носом шмыгает. Оборачиваюсь – батюшки! Сидит, друг Пушкин, слезы из-под очков в три ручья текут – плачет.
- Ты чего? – спрашиваю.
- Этот генерал... – говорит, - he is a real man!
Там в фильме главные положительные герои – генерал, его хромая дочка Вера и сержант-шофер, который становится женихом этой самой Веры. Только в конце фильма генерала и его дочку убивают. Ну я и спрашиваю:
- А Веру тебе не жалко?
- Нет, - вздыхает, - мне генерала жалко...
Загадочная восточная душа.
После «Водителя для Веры» Галя снабдила нас «Диверсантом» - новым остросюжетным детективом на военную тему. Тоже на DVD, тоже с английскими субтитрами. Вобщем, удобно. Ужасно увлекательный фильм – посмотрели его с Пушкиным на одном дыхании с раскрытыми ртами. Мне там особенно Чех понравился. Короче, если кто интересуется, «Диверсанта» я рекомендую. После «Диверсанта» спрашиваю у Гали, есть ли у нее еще что-нибудь про войну.
- Есть! – отвечает, - очень интересный сериал про шпионов – «Красная капелла»!
Ну, мы обрадовались, взяли эту самую Капеллу... Нда... Как бы это помягче выразиться... Бред сивой кобылы. Но Пушкину понравилось.
- Ты что, Аркадий! – взывал он к моему разуму, - это же та самая Красная Капелла! Я про нее читал! А ты читал книжку Леопольда Треппера?
- Я то, - говорю, - ее читал, но авторы фильма ее явно не читали.
- Все равно, - говорит, - мне нравится.
Тут стоит добавить, что перевод в субтитрах был аховый. Одно название чего стоит! «Красная капелла» вместо «Red cappella» или «Red orchestra» они перевели как «Red chapel». Но, раз Пушкину нравится, то я ему говорю, мол, смотри ради бога, а я пошел. А он:
- Нет, - говорит, - Аркадий, фильм такой интересный, а мне без тебя смотреть скучно. Посиди, - говорит, - со мной, может, и тебе интересно станет.
Пришлось сидеть! Правда, сидел с лаптом на коленях, неотложные дела решал. А Пушкин, значит, с интересом смотрел Капеллу. На пятый(!) вечер (там этих серий огромное количество), где-то на тридцать седьмой минуте просмотра, Пушкин благополучно положил мне голову на плечо и мирно засопел. Проснулся оттого, что я выключил телевизор. Встрепенулся весь:
- Что?! Что такое??
- Ничего, - говорю, - кино кончилось.
Тут он взглянул на часы, понял, что я его обманываю, возмутился.
- Включи обратно! – приказывает, - там сейчас как раз самый интересный момент!
Но после этого я уже с ним не сидел. Придумал такой маневр: говорю ему, что сейчас приду, ухожу, возвращаюсь через два часа. Возвращаюсь через два часа и что вижу? Пушкин сладко храпит с открытым ртом, сидя перед телевизором, а дурацкое кино все еще не закончилось.
Только не подумайте, дорогие друзья, что современное российское кино – это самое важное из искусств, с которыми я считал нужным познакомить Пушкина в Москве.
Три раза мы ходили в Большой театр. 7 ноября в честь годовщины октябрьской революции слушали «Евгения Онегина». Пушкина на «Евгения Онегина» нельзя было не сводить. 13 ноября смотрели «Жизель». В тот день, можно сказать, таким культпоходом отметили 200-летие Глинки. А в прошлое воскресенье побывали на «Царской невесте». Вообще интересно, слушаешь вот так оперу Римского-Корсакова, а в ней раздаются знакомые мотивы советских песен. Так что, Исаак Дунаевский, конечно, гениальный композитор, но и у него есть источники вдохновения. Пушкину же больше всего понравилась Жизель – Галина Степаненко. Фамилию он никак осилить не мог, а вот имя запомнил без проблем.
В Консерваторию мы выбрались всего один раз, но хорошо – пела Сесилия Бартоли. Пушкин был радостно возбужден и все говорил, как будет счастлив его папа, когда он ему расскажет, где побывал и что видел.
Про амурное похождение Пушкина в следущий раз. Завтра днем мы с ним отбываем 565-ым рейсом в Бомбей.
|
|
(19 comments | comment on this)
|
| Saturday, November 13th, 2004
| |
5:45 am - Как я выступал на экономическом семинаре в МГУ
|
Вчера я выступал на семинаре в Московском Университете перед студентами-экономистами. Пришло довольно много народу – человек двадцать, наверное. Хорошие такие, умные ребята. Рассказывал им о патентном праве и применении его к софтверу. Посвятил их в некоторые детали разборки между IBM и SCO из-за Юникса. Потом обсудили борьбу, развернувшуюся сейчас по поводу софтверных патентов в Европейском парламенте. Возникла интересная дискуссия на тему нужны ли вообще патенты для компьютерных программ, или можно обойтись копирайтом. Мнения разделились – примерно две трети присутствующих было против патентов, остальные – за. Особенно активный там был такой вихрастый парень по имени Дима. Он выступил против патентов и сформулировал свою точку зрения примерно так:
- Программирование, - говорит, - это искусство! Вот представьте, какой-то композитор первый придумал писать музыку для струнного квартета. Так что же, потом все остальные, кто захотел написать музыку для квартета не могут это сделать без его разрешения? Или, допустим, какой-то математик, изобретя умножение, присвоил его себе и будет потом взимать плату со всех, кто им пользуется?
Вобщем, мне этот Дима своей стастью понравился. Люблю людей заинтересованных и страстных. Потом оказалось, что он, на самом деле с факультета Вычислительной математики этажом выше, а на Экономическом учится заочно.
Однако, еще больше мне понравилась прелестная девушка Татьяна в пушистом розовом свитере, с красивыми ногами и обручальным кольцом на пальце. Она мелодично, не повышая голоса, обоснованно доказывала противоположную точку зрения – о том, что патенты нужны. Смысл ее выступления был такой, что некоторые софтверные компании пишут себе такой копирайт, который действует не менее ограничительно, чем патент, при этом не налагает на его владельца обязанностей, связанных с патентованием своей технологии. Что она еще говорила, я не помню, хотя слушал ее внимательно. У нее появляются такие очаровательные ямочки на щеках, когда она говорит!
После семинара, Юра Липунцов, который меня собственно и пригласил, предложил спуститься там у них же прямо в корпусе на второй этаж и поужинать. Пошли мы, Татьяна, этот самый Дима и еще пара человек.
За ужином сменили тему патентов на Путина. Мы с Юрой сошлись во мнении, что Путин для нашей страны опасен, и лучше всего было бы отправить его куда-нибудь подальше на север ломом тундру подметать. Дима нас с Юрой страстно поддержал, а Татьяна – наоборот.
- Путин – наш президент! – возразила она.
Это было сказано веско. Юра даже смутился. Дима же вступил с Татьяной в яростный спор, доказывая ей, что Путин зажимает свободу, завоеванную при Ельцине. Мне было досадно от этих доводов, поскольку они беспомощны в своей бессмысленности, но я не вмешивался, чтобы дать молодым высказаться. Татьяна все Димины выпады ловко и агументированно парировала, а когда Диме больше ничего не осталось сказать в нашу пользу, обвела меня с Юрой торжествующим взглядом и спросила:
- А что вы скажете?
- Тань, ну кто такой Путин? – начал Юра, досадливо морщась, - серая, малообразованная личность, которая окружила себя серыми, еще менее образованными личностями. Он ни черта ни в чем не понимает, а тех, кто понимает, вокруг него нет. Ай! Да что говорить!..
И Юра махнул рукой.
- Вот именно! – подхватил Дима, - или наоборот – он все прекрасно понимает, но ничего не может поделать, потому что он марионетка. Или амерканский шпион! Их надо всех троих – Горбачева, Ельцина и Путина на север с ломами послать.
Дима словно мою мысль подслушал – насчет всех троих, но я вслух ничего не сказал, а только кротко вздохнул. Татьяна улыбнулась.
- Таня, вы интересуетесь политической экономией? – спросил я ее.
- Разумеется! – решительно кивнула она, - еще как!
- Я вам дам почитать одну книжечку, - говорю, - а потом мы ее обсудим. Идет?
- Идет! – с готовностью согласилась она.
Сейчас как раз искал эту книжечку для Татьяны. Нашел. Вот она – лежит передо мной. Фридрих Август фон Хайек «Дорога к рабству».
|
|
(20 comments | comment on this)
|
| Friday, November 12th, 2004
| |
7:31 am - Почему я стал мало писать в лайвжурнал?
|
Знаете, дорогие друзья, каждый раз, когда происходит массовое выкидывание меня из фрэндов, у меня страдает самолюбие. Так и хочется душераздирающе крикнуть тем, кто так со мной поступил: да как вам не совестно, в конце концов?! Только я этого не делаю, а говорю себе:
- Спокойно, Аркадий!
Это, разумеется, помогает, я успокаиваюсь, а потом выкидываю их из фрэндов. Не в качестве возмездия, не подумайте! Просто, мне так легче уследить за теми, кто меня выкидывает. Кроме того, я блюду принцип взаимности, причем добросовестно. Я интересуюсь всеми своими друзьями и всех их читаю, тех, кто пишет, читаю с той регулярностью, с какой захожу в лайвжурнал. Поэтому список моих друзей почти совпадает со списком тех, кому я друг. Мне нравится симметрия в определенных вещах. В данном случае, например. Однако, списки совпадают почти – не полностью.
Среди моих друзей есть jaklin - очаровательная писательница из Нижнего Новгорода, которая мне очень помогла советами в минуту душевных невзгод, когда летом меня бросила Алена, и покорила меня незаурядным чувством иронии. В друзья она меня вносить не стала.
- Чтобы не примелькался, - так она объяснила.
Другая барышня, не ответившая мне взаимностью – холодная и неприступная юзерша evr из нашей северной столицы.
- Мне нет никакого дела до виртуалов! – резко оборвала она мои попытки быть любезным.
Я обиделся, конечно, на это обзывательство, но решил, что удаление evr из друзей было бы проявлением слабости. Так и держу ее без всякой надобности. Ну и читаю, конечно, раз уж держу.
Вообще, тут ведь как было? Я, когда лайвжурнал себе завел, писал сюда почти каждый день. А все почему? Жена бросила, душевная рана, все такое. К тому же, работал я тогда на шоколадной фабрике. Утруждался не сильно – за меня почти все Валентина Викторовна делала. Сейчас все не так – жена вернулась, вместо шоколадной фабрики собственный бизнес – масса хлопот и беспокойства.
Помнится, раньше мне моя боевая подруга lapakuz говорила:
- Аркадий! У тебя ежедневно приключения! Как они тебя находят?
Это было раньше. Потому что я каждый день писал.
А что теперь? Вы думаете, у меня стало меньше приключений? Ну, это как посмотреть. Все, как всегда, относительно. На фоне Пушкина жизнь моя монотонна и однообразна. Он как громоотвод – принял все приключения на себя. Мне же осталась роль вызволителя его из всяческих ситуаций. Позавчера, например...
Пришлось искать друга Виктора, борца с организованной преступностью, брать его и ехать на станцию Бирюлево-Товарная выручать Пушкина из милицейского участка. Бдительные органы внутренних дел, отметив свой профессиональный праздник, взялись за дело с утроенным рвением. Они приняли Пушкина за чеченца и задержали его «по подозрению в покушении на совершение террористического акта», как гласил протокол. То, что он назвался Пушкиным, лишь раззадорило милиционеров – они решили, что «этот Хаттаб» над ними издевается.
Что Пушкин делал на станции Бирюлево-Товарная? – спросите вы. А я отвечу. Но только конфиденциально, между нами. Он там изменял Гале. Ладно-ладно – в следущий раз напишу подробно, что тут у нас происходит.
Как видите, за Пушкиным и за Галей глаз да глаз нужен. Утомили меня жутко. А тут еще Алена с ложной беременностью. Сначала объявила мне, что беременна. Я на радостях, как будущий счастливый папаша, растрепал уже эту новость кое-кому. Вдруг, звонит и заявляет:
- Аркадий, я больше не беременная.
- Как?! – говорю.
- А вот так, - говорит, - это была ложная тревога. Ты, - говорит, - должен срочно прилететь и исправить ситуацию.
- Я, - говорю, - приеду в декабре, ситуацию будем исправлять в Антарктиде, терпи.
- Аркадий! – заявляет, - я простаиваю! Время уходит! Ты что, хочешь, чтобы у твоего сына день рождения был осенью?!
Почему вообще сына? Я хочу дочку. Ну да ладно.
- Нет, - говорю, - я хочу, чтобы весной.
Молчание секунд на тридцать. Потом:
- Аркадий! Я тебе серьезно, а ты!
Вобщем, видите, дорогие друзья, нелегко мне приходится.
|
|
(30 comments | comment on this)
|
| Saturday, November 6th, 2004
| |
11:42 am - Надо закончить про Италию
|
Так, надо докончить историю про графа Сфорца и Никколо Фортебраччо.
Едва затихшую в Риме войну снова разжег в Романье некий товарищ по имени Баттиста да Каннето. Он убил в Болонье несколько человек из рода Грифони и изгнал из города поставленного Папой правителя, а вместе с ним всех своих личных врагов. Решив удержать Романью силой, он обратился за помощью к герцогу Миланскому. Папа же, в свою очередь, чтобы отплатить за обиду, стал искать поддержки во Флоренции и в Венеции. И та, и другая сторона склонялись на эти просьбы, так что скоро в Романье оказались друг против друга два больших войска. Военачальником у герцога Миланского был Никколо Пиччинино, а войска Венеции и Флоренции находились под командованием Гаттамелаты и Никколо да Толентино.
В окрестностях Имолы произошло сражение, венецианцы и флорентийцы были разбиты, а Никколо да Толентино взят в плен и отправлен к герцогу Миланскому, где через несколько дней умер то ли коварно умерщвленный герцогом, то ли с горя от понесенного поражения. После этой победы герцог Миланский, может быть ослабленный предыдущими войнами, а может быть успокоенный расчетом на то, что Лига, потерпев такую неудачу, откажется от дальнейших действий, не стал развивать успех. Это дало время Папе и его союзникам объединиться заново. Они назначили своим военачальником графа Франческо и задумали изгнать Никколо Фортебраччо из церковных владений и тем самым закончить эту войну, начатую в защиту Папы.
Римляне, видя, что у Папы сильная вооруженная поддержка, решили с ним помириться. Под властью Никколо Фортебраччо находились, кроме других земель, Тиволи, Монтефьяскони, Читта ди Кастелло и Ассизи. Будучи не в состоянии вести активные военные действия, он отступил в это свое последнее владение, где граф Франческо осадил его. Из-за умелой обороны Никколо осада затянулась, и герцог Миланский решил либо воспрепятствовать Лиге одержать победу, либо, если это не удастся, самому хорошо подготовиться к обороне. Чтобы заставить Франческо снять осаду, он приказал Никколо Пиччинино пройти через Романью в Тоскану. Лига, здраво рассудив, что защита Тосканы важнее, чем захват Ассизи, приказала Франческо остановить продвижение Пиччинино, который со своим войском уже находился в Форли. Франческо сразу же двинул войска и явился в Чезену, поручив своему брату Леоне вести военные действия в Марке и защищать его владения. В то время, как Пиччинино старался проникнуть в Тоскану, а Франческо – воспрепятствовать ему в этом, Никколо Фортебраччо внезапно атаковал Леоне, захватил его в плен, рассеял его войско и, используя свою победу, весьма быстро занял в Марке много городов. Этот разгром крайне удручил Франческо, который, опасаясь потерять все свои владения, часть войска оставил для сопротивления Пиччинино, а с другой бросился на Фортебраччо, сразился с ним и одержал победу. Фортебраччо, раненый, был взят в плен и от раны скончался. Победа эта вернула Папе все то, что отнял у него Никколо Фортебраччо, и вынудила герцога Миланского просить мира, который и был заключен при посредничестве Никколо д'Эсте, маркиза Феррарского. По условиям мира папству были возвращены все занятые герцогом города, а войска герцога Миланского вернулись в Ломбардию.
Да, а с Пушкиным вчера вышла очередная история, но поскольку она еще не закончилась, я ее расскажу в следущий раз.
|
|
(5 comments | comment on this)
|
| Thursday, November 4th, 2004
| |
8:59 am - Моральный облик Пушкина
|
Только что разговаривал по телефону с Аленой.
- Аркадий, - говорит, - поздравляю, у нас оставили Буша на хозяйстве.
- Спасибо, - говорю, - взаимно, раз такое дело, но с каких пор ты...
- Уже больше недели! Аркадий, нельзя же быть ко всему таким индифферентным!
Это, значит, она выборами заинтересовалась уже больше недели назад. Меня лично, дорогие друзья, политика всегда очень интересовала, но Алену к этому делу я никак приобщить не мог, как ни старался. И вот, она мне заявляет, что нельзя быть индифферентным!
- Алена, - спрашиваю, - а как ты придумала, что Буш лучше, чем... другая редька?
- Какая еще редька, Аркадий?! – спрашивает, - что там у тебя происходит? Что вы там с Пушкиным делаете? Аркадий! Не вздумай мне там Пушкина совращать! Ты следишь за его моральным обликом? Аркадий! Немедленно рассказывай, что у вас там происходит!
Выпалила всю эту тираду на одном дыхании – так, что я даже трубку от уха отнял. Потом, когда в трубке затихло, снова приблизил к уху. Оказывается, Анна, жена Пушкина, рассказала Алене, что Пушкин ужасно влюбчивый, и она всегда беспокоится, когда он уезжает в командировки. Алена в свою очередь заверила Анну, что ее муж (это я) человек серьезный и сознательный, и что я Пушкину разгуляться не дам.
- Ну, Аркадий! – говорит Алена, - я жду, рассказывай!
А что рассказывать то? Рассказывать что??. Я же не знал, что Алена пообещала Анне, что я буду блюсти моральный облик Пушкина. Да если бы даже знал... Поделать что-либо было невозможно.
Еще мы только приземлились в Шереметьево-2, еще на русскую землю не успели ступить, только из самолета сделали первый шаг – вышли в трубу, а там... встречает нас Марина (юзерша stervadessa) с присущей ей пленительной улыбкой. Когда она протянула Пушкину руку, у него сверкнул такой огонь в глазах, что на моральном облике можно было прямо там крест ставить. Я, вообще-то, Пушкина предупредил, что Марина замужем, чтобы он не это самое, и все такое. Только все это было зря, поскольку Марина благосклонно разрешила ему с собой флиртовать.
- Аркадий! Какого интересного Пушкина ты с собой привез! - заявила мне потом Марина, - ты, Аркадий, полон сюрпризов!
- Марина, - говорю ей серьезно, - Пушкин женат, так что ты не это самое, хорошо?
- Аркаша! – вся так и расцвела, - ты меня ревнуешь!
И нежно обняла меня. Вобщем, Марину от Пушкина удалось уберечь.
А вот Галю уберечь не удалось. Все ее оборонительные рубежи рухнули перед ним в одночасье. Пришел, увидел, победил!
- Аркадий, у нас любовь с первого взгляда! – объяснила Галя.
- Надолго? – спрашиваю.
- Вряд ли, - пожимает плечами, - у нас ведь страсть! Она – как краткая ослепительная вспышка!
На работе я Гале с Пушкиным не даю отвлекаться друг на друга, но обедать они ходят вместе. Тут все произошло молниеносно. В среду неделю назад мы с Пушкиным первый раз пришли на работу, и в тот день обедали все вместе – полным коллективом. А в четверг Галя с Пушкиным ушли обедать и пропали на два с половиной часа. Возвращаются оба с такими невинными лицами, и Пушкин говорит:
- Мне так, - говорит, - нравится Россия! Тут такая красивая природа!
- Где это вы, - спрашиваю Галю, - на природу любовались?
- Во Внуково, - отвечает, потупив глазки, - Аркадий, прости, я ничего не смогла с собой поделать!
Это, значит, уже в четверг произошло. А в пятницу Галя меня спрашивает:
- Аркадий, ты не против, если я возьму над Пушкиным шефство на эти выходные?
Я был не против, разумеется. Ну, Галя и увезла Пушкина в Питер.
Вернулся он оттуда в понедельник рано утром, совершенно ошалевший, и заявил мне с порога:
- Аркадий! Я люблю эту страну! Она гораздо лучше, чем Америка! Аркадий! Ты мне можешь помочь с гражданством?
Пошли с ним в понедельник на работу, так он там благополучно заснул. Причем, стоя. Немало меня этим удивил. Галя – та на работу в понедельник вовсе не пришла. Вместо нее после обеда пришел ее бойфренд Костя, который нам тут бесплатно по доброй воле помогает с компьютерами, и сказал, что она – как пришла утром домой, так сразу легла и «до сих пор спит».
- Что у вас за бизнес такой с воскресными командировками? – пытал меня Костя, настраивая компьютер, - невесту мою совсем уморили!
Так что, сами видите, дорогие друзья, каков у Пушкина моральный облик.
- Слушай, Алена, - говорю, возаращаясь к начальной теме, - так почему ты за Буша стала, а не за Керри?
- Потому что, - отвечает, - Керри какой-то мямля, и еще он сказал, что Буш хочет, чтобы богатые платили меньше налогов и становились еще богаче. Так я того же самого хочу! Я, - говорит, - поняла – с экономической точки зрения я республиканка.
Оказывается, политика ее по-прежнему не интересует.
|
|
(31 comments | comment on this)
|
| Monday, November 1st, 2004
| |
9:27 am - Заметка о телекоммуникациях
|
Тут у меня дома произошел казус. Сижу я, значит, в интернете в пятницу рано утром. Вдруг, бац! И нет никакого интернета вокруг! Просто-таки произошла в буквальном смысле потеря телекоммуникационной связи.
- Что такое? – спрашиваю.
У себя самого спрашиваю, поскольку больше спросить не у кого. Пушкин, который в настоящий момент живет у меня дома, в это время еще спит. Прежде, чем отвечать на собственный глубокомысленный вопрос, решил проверить работает ли телефон. Молчит телефон. Вот тут я понял: где-то произошло что-то, что нарушило мне всю телекоммуникационную связь.
Ситуация прояснилась в пятницу днем. Недалеко от нашего дома бригада ремонтных рабочих во главе с бригадиром Ознобкиным рыла канаву в поисках теплотрассы. Управлял экскаватором лично Ознобкин. Он то и рубанул ковшом по телефонному кабелю, который, как оказалось, пролегал там, где его не должно было быть, а где должна была проходить теплотрасса, и которой там не оказалось.
Не найдя теплотрассы, рабочие вместе со своим бригадиром Ознобкиным развернули карту теплотрассы и, как следует изучив ее, решили копать канаву в 150 метрах от первоначального места. Управлял экскаватором опять лично бригадир Ознобкин. В результате раскопок, ковшом экскаватора был вторично перебит телефонный кабель. Теплотрассы на новом месте опять не оказалось.
Рабочие вместе с бригадиром Ознобкиным вновь склонились над картой теплотрассы. Посовещавшись, решили обогнуть дом и копать там.
Чтобы не утомлять вас повторяющимися подробностями, дорогие друзья, скажу только, что бригадир Ознобкин, лично управляя экскаватором, перебил телефонный кабель в общей сложности в шести местах, после чего, так и не найдя теплотрассы, принял решение прежде чем копать седьмую канаву, уточнить достоверность карты теплотрассы.
Решение оказалось совершенно правильным, так как выяснилось, что карта, которой пользовалась бригада, была картой телефонного кабеля, а не картой теплотрассы.
Я хотел лично выразить бригадиру Ознобкину благодарность за проявленную им мудрость в части принятия им последнего решения, но Ознобкин от встречи уклонился и прокомментировать ситуацию в целом отказался.
Любезная барышня с АТС заверила меня, что моя телефонная связь будет полностью восстановлена в течение двух месяцев.
- Не беспокойтесь! – звонко пропела она, - к новому году у вас все будет по-старому! Не стоит благодарности, это наша работа.
|
|
(31 comments | comment on this)
|
| Wednesday, October 27th, 2004
| |
7:00 am - Запись, сделанная в самолете над северной Атлантикой
|
Знаете, дорогие друзья, мне теперь кажется, что только пока я лечу в самолете, у меня и есть время подумать о другом важном деле – моей монографии по истории Флоренции. Она движется непростительно медленно. Да и как может быть иначе, когда у меня ежедневно столько забот!
Итак, загрузившись вместе с Пушкиным в экономический класс рейса SU322 по маршруту LAX-SVO2, я, наконец, получаю возможность спокойно подумать. В экономическом клас |
| | |
|
